Книга Драконово логово. Развод столетия, страница 122 – Эва Кертис

— Возвращайтесь в дом, — зовет Лукьяна, и я просто не успеваю ответить моему дракону.

— Идем, — Бернард чуть нажимает ладонью мне на поясницу, побуждая сделать шаг.

И когда мы переступаем порог, я понимаю, несмотря на холод, пробирающийся под кожу, несмотря на тени, что шепчутся за спиной, и даже несмотря на грозную фигуру Китры, что ждет нас в глубине дома...

Я счастлива.

Потому что с ним — любое «навсегда» кажется возможным.

Даже если для этого придется пройти сквозь тьму.

Но мне не удается продвинуться дальше нескольких шагов. Атмосфера меняется мгновенно. И я чувствую, как стены дома, еще минуту назад казавшиеся обычными, теперь пульсируют жизнью. Чистая магия воплоти, кажется, протягивает ко мне свои нити. Воздух густеет, пропитываясь запахом сухих трав.

— Я боюсь, — вырывается у меня. Пальцы непроизвольно сжимают рукав Бернарда, впиваясь в ткань.

Он поворачивается ко мне, и выражение его глаз мгновенно из ласкового превращается в жесткое, собранное, без тени привычной иронии. Я чувствую, что он по-настоящему обеспокоен.

— Что такое? — его вопрос обжигает тишину между нами.

Я открываю рот, но ответа нет. Только это давящее ощущение, будто сотни невидимых нитей уже опутали мои запястья, и мягко, но неумолимо тянут к порогу. Лукьяна в дверях внимательно наблюдает за мной, наверняка понимая, что я сейчас испытываю.

— Она чувствует границы, — срывается у нее с губ, и в голосе звучит что-то между тревогой и... надеждой? — И это очень удивительно для драконицы. Есть что-то в тебе, — обращается ко мне ведьма, — что откликается в этом мире на разнообразие потоков магии.

Бадьян, до этого момента молча наблюдавший со своей вечной полуухмылкой, внезапно делает шаг вперед. Его глаза — обычно полные насмешливого блеска — теперь темные и серьезные.

— Вам действительно стоит зайти внутрь, — говорит он непривычно мягко, почти... бережно? — Теперь вы получили официальное«приглашение».

Я не понимаю, что имеют в виду эти люди. Но когда Бернард пытается подтолкнуть меня вперед, из глубины дома раздается голос Китры, и он звучит так, словно струится по моим позвонкам ледяными ручьями:

— Оставь ее. Если Пришедшая чувствует дом — пусть сделает выбор сама.

Тишина. Даже ветер замирает, будто затаив дыхание. Я поднимаю взгляд на темный проем двери, который теперь кажется бездонным, как вход в иной мир.

А потом делаю шаг.

Вперед.

Навстречу тому, что ждет в глубине этого странного дома, где стены дышат, а тени смотрят с вызовом.

Шаг. И пол под ногами вздрагивает, будто живой. Воздух сгущается, наполняясь гулом невидимых голосов — они шепчутся на языке древних заклятий, обжигая мою кожу. Бернард остается позади. Его нет со мной физически, но его тепло всё еще укрывает мою спину, словно невидимый плащ.

— Лина... — его голос звучит глухо, будто сквозь толщу воды.

Я слышу дыхание. Тяжелое, горячее. Дом зовет меня.

Стены смыкаются за мной, отрезая путь назад. Вместо прихожей — бесконечный коридор, уходящий в темноту. По бокам — двери, но они не деревянные. Они из кожи, с пульсирующими прожилками, будто кто-то содрал шкуру с великанов и натянул на полотна и косяки.

— Испытание, — доносится до меня голос Лукьяны. — Дом проверяет ее.

— Ее? — ревет Бернард. — Почему не меня?