Книга Драконово логово. Развод столетия, страница 127 – Эва Кертис

Но уже спустя несколько минут дороги, я ощущаю, как магическое действие ослабевает, возвращая мою волюи сознание. Хоть что-то положительное во всем этом.

Дорога уносит меня от дома, семьи и… Бернарда. С каждой выбоиной в мостовой, с каждым скрипом колес я чувствую, как сердце сжимается, но не от страха — от злости. Я не угроза, не для Драконова Логова уж точно, и они это знают. Но кому-то очень нужно меня устранить. Почему? Зачем?

В голове вспыхивает образ Бернарда, его глаза, полные звериной ярости и страха. Его последние слова прожигают меня изнутри.

«Если хоть один волос с ее головы упадет…»

Я знаю, он придет. Но до этого нужно держаться. И выяснить хоть что-то, что поможет вывести злодеев на чистую воду.

В голове снова всплывает фраза из той, другой жизни: бойтесь своих желаний. Вот уж правда.

Карета резко останавливается, заставляя тело дернуться вперед-назад. Я слышу стук каблуков по камню. Скрип открывающейся двери. Свет ударяет в глаза, и я морщусь, но тут же беру себя в руки. Взгляд вперед. Дышать ровно.

— Выходи, — приказывает укрумовец. Его голос звучит громко, но в нем нет уверенности. Он высокий, но не настолько, чтобы казаться гигантом. Плечи широкие, под кожаным плащом угадывается оружие, рукоять выглядывает из-за пояса, поблескивая серым, как глаза самого укрумовца.

Лицо у него резкое, будто выточенное ветром и стужей: прямой нос, ввалившиеся щеки, на скуле старый тонкий шрам, из-за которого губы чуть искривлены в усмешке, даже когда он равнодушен.

Волосы темные, стянуты в короткий хвост, отдельные пряди выбились и падают на лоб, делая его моложе, чем подсказывает взгляд. А глаза... Глаза цвета холодного свинца, и в них нет ни капли жалости. Только усталость и — я сразу его считываю — страх. Не передо мной лично, а перед тем, чей приказ он обязан выполнить. Запястья крепкие, руки жилистые, кожа на костяшках сбита, словно он привык решать вопросы не только словом, но и кулаком. В движениях чувствуется натянутость, будто внутри него пружина, готовая разжаться, если я сделаю хоть шаг не в ту сторону.

Но я смотрю на него спокойно, и он, пусть на миг, опускает взгляд первым. В этом мое преимущество. Как бы то ни было, а меня боятся. И нужно этим пользоваться.

Я поднимаюсь. Плащ соскальзывает с плеч, открывая руки в кандалах, но я поднимаю голову выше. Пусть видят — я не боюсь.

Меня ведут через ворота, за которымисерый камень тюрьмы впитывает свет, словно губка, и я чувствую на себе взгляды — драконов, укрума, других заключенных, столпившихся у решеток камер.

Меня ведут по коридору, и каждый шаг отдается в голове гулким эхом. Шепот окружает меня, цепляется за одежду, за волосы.

«Пришедшая…»

«Угроза…»

«Слишком сильная…»

Стараюсь отстраниться от этих слов. Сейчас не они должны меня волновать.

Конвоиры останавливаются у массивной двери. Стальной ключ поворачивается с глухим лязгом, и меня грубо вталкивают внутрь.

— А ну пошла, — рявкает мой тюремщик.

Камера. Серые камни. Решетка вместо двери. Соломенная подстилка в углу. Горшок в другом. Господи, средневековье, честное слово. Почему-то я думала, что мир драконов более современный.

Я поворачиваюсь лицом к тюремщику и протягиваю руки, чтобы снять кандалы, но в последний момент мой взгляд встречается со взглядом укрумовца. И он отводит глаза первым.