Книга Драконово логово. Развод столетия, страница 50 – Эва Кертис

— Бернард, что это? Сними! Мне неприятно! — едва не плача, прошу его. Ток пробегает уже по второй руке, перебирается на грудь и тянется, как будто к самому сердцу, чтобы схватить его в прочные оковы. В секунду мне становится больно дышать. Я вскрикиваю, падая на пол. Прикладываю правую руку клевой части груди. Как будто могу хоть как-то облегчить свое состояние.

В поле зрения попадают носки ботинок. На задворках разума я отмечаю, что они пыльные. Зачем мне это сейчас, ума не приложу.

— А это, дорогая женушка, — он садится на корточки рядом, хватает за волосы и больно оттягивает мою голову назад, заставляя смотреть прямо в его разъяренное лицо, — гарантия твоего хорошего поведения и пограничная черта для твоего любовника. Через пятнадцать минут за тобой поднимутся слуги и отвезут в ту дыру, которая по совместительству является твоим имением. Собственно, откуда я тебя и забрал. Там ты проведешь всю свою оставшуюся жизнь. Это маленькое украшение называется «hertui», что в переводе означает «оковы сердца и тела». Браслет служил моим предкам гарантией верности жен. К счастью, драконы настолько предусмотрительны, что особо ценные артефакты передают по наследству. Скажем спасибо моему отцу, не так ли?

Он издевательски проводит пальцем по моей щеке.

— Объясни мне, что такого могло случиться, раз ты потерял способность мыслить трезво? — пытаюсь достучаться до него. Но куда там… Кажется, он сейчас вообще не в состоянии меня слышать.

— Я женился на шлюхе, вот что случилось, — шипит он мне в лицо. И в какой-то момент на самом деле начинает казаться, что он сейчас даст мне пощечину.

В дверь коротко стучат и, не дожидаясь разрешения, заходят трое мужчин. Они с виноватым видом смотрят на меня.

— Увезите ее из этого дома, чтобы глаза мои ее не видели, — высокомерно говорит Бернард. А после начинается самый настоящий кошмар.

Муж выходит за дверь, но далеко не уходит.

— Кассандра! — ревет он на весь дом.

Девушка, будто только и ждала его зова, уже спустя несколько коротких секунд преданно заглядывает ему в глаза, вызывая во мне омерзение.

— Теперь это твоя комната. — Он хватает ее за талию и рывком прижимает к себе. Поворачивается вместе с ней ко мне, чтобы я лучше видела, срывает при всех лиф ее платья и остервенело впивается в сосок. Девушка томно откидывает голову назад, вплетаясь в его волосы длинными пальцами, и громко стонет. Мужчины стыдливо отводят взгляды. Один из них даже краснеет.

А я не отвожу глаз, стараясь как можно ярче запечатлеть эту картину у себя в мозгу. Потому что с этой минуты я сделаю все, чтобы нас развели.И если когда-нибудь Бернарду Ардену придет мысль попросить у меня прощения, то, даже стоя на коленях, ему этого не видать. Никогда. Пока я жива.

Гордо поднимаюсь с колен. Отряхиваю домашнее платье, которое успела надеть после душа. Бросаю один-единственный сожалеющий взгляд на вечернее платье, одиноко лежащее на моей кровати, а затем обращаюсь к мужчинам:

— Увезите меня отсюда.

Они с грустью и сочувствием смотрят на меня.

— Пойдемте, госпожа Арден, — говорит один из них.

— Аврора, — поправляю его. — С этой минуты я просто Аврора.

Я прохожу мимо Бернарда. Затылком чувствую победоносную радость Кассандры. Уверена, что едва я покину дом, как эти двое начнут свой праздник в постели. Фу. Мерзость.