Книга Условия развода, страница 37 – Лара Вагнер

И вот Каросфер уже произносит:

— А, ты все же приехала.

— Как видишь. Я тоже счастлива тебя снова видеть.

— И что ты решила насчёт нашего дела?

— Ты же дал мне неделю на раздумья. Ещё рано. Всего-то четвертые сутки.

— Хотя бы намекни.

— Боюсь, что расстаться с тобой и «Гнездом Черного журавля» — слишком тяжкое испытание. Это разобьёт мне сердце.

— Можно говорить серьезно? Как жемне надоели твои вечные усмешки и шуточки! Никогда не ясно, правду ты говоришь или глумишься!

— Я серьезна как никогда. Кстати, за эти дни успела навестить драконью ферму и трактир. Позволь спросить, почему одна четверть моей доли превратилась в одну шестнадцатую? И почему ферма разорена? Ты со своим распрекрасным управляющим…

Он перебивает, не желая обсуждать скользкую тему:

— Сейчас не время и не место. Оставим это. Какая-то жалкая ферма не стоит обсуждений. С учётом того, что ты испортила мне всю жизнь!

— Я испортила⁈ Может, наоборот? Или хотя бы взаимно?

Элиона шипит:

— Тише! Его величество!..

Его величество и впрямь уже в зале. Шествует сквозь толпу, улыбается, кивает, бросает короткие приветствия. Музыка становится совсем тихой, едва слышной, все внимание сосредоточено на хозяине замка. Мой свекор предпочитает эффектные появления. Мне кажется, тогда он чувствует себя сияющей звездой на фоне мелких звёздочек. Шагает упругой походкой, принимает приветствия, демонстрирует все ещё крепкие белые зубы, одаривает всех сразу взглядом весёлых блестящих глаз. А ведь ему уже под семьдесят. Кажется, он останется таким ещё не один десяток лет. Наш Славный, Добрый, Милостивейший, Великолепный… Есть и ещё одно прозвище… в принципе, одобрительное, но неприличное. Зато оно точно отражает его постельные подвиги и плодовитость.

Девятнадцать принцев — из них девять рождённые в законных браках, остальные внебрачные, но официально признанные. Есть ещё и не числящиеся признанными, однако всем все известно. Плюс ещё принцессы, которых, мне кажется, никто даже не пробовал пересчитать… Такое впечатляет. Народу по душе бравый и простой облик короля. Знати нравится, что он никуда лишний раз не вмешивается. Живёт в свое удовольствие, не мешая жить другим. Только во время каких-то чрезвычайных происшествий — например, наводнения в одной из провинции или пожаре в столичном храме — король появляется на людях, раздает распоряжения, щедро раздает монаршие милости и снова возвращается к своим развлечениям. А государственные дела ведут Первый и Второй принцы вместе с советниками и министрами. Всех все устраивает.

Его величество приближается к нашей дружной семейке:

— Каро, ты решил изобразить из себя белую лилию? — шутливо бросает он. Кончиком указательного пальцаласково касается моей щеки: — Ты все цветешь, милая, с каждым днём становишься краше, — оборачивается к внучке: — Привет Элиона, повеселись нынче хорошенько!

И следует дальше, всех одаривая мимолетным вниманием и умудряясь не перепутать имена своих многочисленных отпрысков и прочей родни. Память у него изумительная.

А вот уже король поднимается на мраморное возвышение перед толстыми колоннами и хлопает в ладоши.

— Прошу вашего внимания, дорогие мои!

Публика мгновенно подтягивается. Интересно, что король намерен объявить? Если просто хотел объявить бал открытым — так бы сразу и сказал… Разумеется, я тоже оказываюсь поблизости. Каросфер и Элиона где-то дальше.