Книга Условия развода, страница 94 – Лара Вагнер

Герцогиня, осознав, что натворила, выбросилась из окна и разбилась о камни, которыми был вымощен двор замка.

— Погоди, как же так? Когда убила мужа, ей было плевать. Почему тогда?..

— Муж — это другое. А кузина родная кровь. Хотя вообще я думаю, герцогиню доконало то, что любовник ей изменил. Возможно, во время скандала Черный журавль сказал, что разлюбил ее и теперь предпочитает другую.

— Да-да, тоже так думаю, — глубокомысленно изрекает Джилли.

— Дочь герцога осталась круглой сиротой. Девочку взяла на воспитание сама королева. Потом выдала замуж, но не очень удачно. В любом случае, род тогдашнего владельца замка прервался навсегда. Замок несколько раз переходил из рук в руки. Потом его снова выкупила королевская семья.

— А Черный журавль?

— Он улетел. Неизвестно, где объявился в следующий раз. Зато замок до сих пор называют Гнездом Черного журавля.

Я так устала блуждать по темному замку. Свеча в серебряном подсвечнике, который держу в руках, оплыла, вся покрылась застывшими каплями воска. Крошечное пламя мерцает и вздрагивает, предчувствуя, что ему уже недолго осталось.

За темными стенами явно что-то происходит. Слышится то ли шуршание, то ли глухой стук. Точнее понять невозможно. Проскальзываю в охваченную мраком галерею, двигаюсь мимо череды портретов в резных рамах. Позолота тускло поблескивает, когда этих рам касается трепещущий свет моей свечи. Лица на старых холстах словно оживают… Вдруг один из портретов вздрагивает, словно вот-вот сорвется вниз. Едва удерживается на стене, наклонившись набок…

Открываю глаза… и снова вокруг темнота, только уже не в таинственном незнакомом замке, а в моей тесной комнатушке. Деревянные ставни на единственном окне дергаются, будто снаружи на них кто-то с силой давит.

Снаружи?.. Может, это лишь продолжение сна? Какой-то ночной бред… Кто может находиться под окном? Третий этаж, высоченный фундамент, из-за которого уровень этого третьего этажа гораздо выше, чем в обычных зданиях… Разве только крупная птица шумит на карнизе? Черный журавль, например?

Конечно, это полная чушь. Сонные чары рассеиваются, здравый смысл вроде бы, возвращается.

Однако движение за окном не останавливается. Задвижка летит на пол, и ставни с треском распахиваются. Кто-то перелезает через оконницу и спрыгивает на пол.

Теперь, когда ставни нараспашку, в комнату проникает лунный свет. Он позволяет мгновенно разглядеть высокий и стройный мужской силуэт, застывший у окна. Непрошенный гость осматривается, я чувствую его взгляд, направленный в сторону кровати у стены. Различаю даже его лицо. И это лицо мне хорошо знакомо.

— Вы⁈ Что вы тут делаете⁈

— Приехал забрать вас из этого ужасного места.

— Но почему⁈

Я могла ожидать появления здесь кого угодно, но только не Восьмого принца. Каким ветром его занесло в Обитель да еще и посреди ночи?

— Я совсем недавно узнал, что вы здесь. Простите, что не приехал раньше.

— И все равно не понимаю.

— Я люблю вас много лет! Разве могу допустить, чтобы вы оставались в этой тюрьме?

— Дэннис, вы, наверное, сошли с ума.

— Нет, — коротко отвечает он.

Разумеется, сумасшедшие всегда утверждают, что находятсяв здравом уме и твердой памяти. И сами этому верят, и надеются убедить окружающих. Но меня сложно убедить. А столь шокирующее признание способно вызвать лишь недоверчивую усмешку. Дэннис, малыш Дэнни, как до сих пор порой называют его старшие братья и называл отец… Когда я выходила замуж, Восьмой принц был еще ребенком. Его тогда тоже привезли на церемонию, а он вряд ли понимал, что происходит. Удивленно таращился на толстые папки в шкафах нотариуса и важных свидетелей подписания брачного договора. Разве вообще можно воспринимать Дэнни как взрослого мужчину? Пусть даже ему уже стукнуло тридцать, в моих глазах он все равно остался несмышленым мальчишкой. И то, что он вдруг свалился в Обитель, будто снег на голову, скорее похоже на детскую игру, что бы он там себе не навоображал.