Книга Кухаркин сын, страница 16 – Марта Солнечная

— … и кварталы, после того, как люди переедут, начинают сами жить их памятью… — с придыханием говорил старший.

— А как это? — с испугом вторил ему более тонкий голосок.

— Как-как!А вот напитаются человеческим духом и сами живыми становятся. И давай подсасывать здоровье из жильцов. Человек чахнет, а дом силы набирает. Потому и происходят переезды. Ученые ведь из Корпорации на самом деле не загрязнения смотрит, а насколько квартал уже напитался. А дома потом мстят бывшим жильцам, что те сами уехали, а их на разрушение бросили. И ни дай тебе силы земные, водные, небесные и Корпорации в заброшенной части оказаться!

Младший тяжело сглотнул.

— Там и вещи передвигаются, и свет в окнах видали. И вот Джозеф, хозяин скобяной лавки, не смог сразу вывезти станок, через время получил разрешение от властей, чтобы ехать забирать… А там уж все переставлено! и очаг в доме еще теплый стоял! Вот так, будто кто вышел только-только до их приезда! Ну, они с братьями станок прихватили, и бежать, пока руки-ноги целы.

— Может… кошки?

— Скажешь тоже… кошки… — фыркнул старший, — А самое страшное — это розовый дом с аркой. Даже рядом оказаться — уже проклятым быть! Дом тот хозяйку свою убил. Говорят, что стены раньше были белыми, а от крови порозовели… Да, только не насытились! А хочется им, значит, вообще красным быть!

— А Корпорация?

— А они чего? Приезжали гвардейцы, смотрели, дом даже оцепили и не нашли ничего. Тело хозяйкино вывезли на утилизацию и дело с концом. Ты тогда еще не родился и не знаешь потому… А вот оболочка хозяйкина осталась. До сих пор в том доме живет и всякого, кто мимо пройдет, заприметит, встанет в арку и давай зазывать. Особенно если девушку молодую. Хозяйка подружку себе ищет. В том районе много людей сгинуло. И дом розовый, говорят, еще краснее стал.

Младший даже дышать перестал.

— Мы с пацанами прошлым летом лазили в покинутый квартал. Еле выбрались. Там даже ветер как будто разговоры старых жильцов доносит. Людей путает. И это мы еще вглубь не лазили. А потом и вовсе едой запахло, и мы поняли, что заманивает нас квартал, играет с нами, ну, и слиняли оттуда.

Кьяра открыла глаза. Два мальчугана так и сидели вместе. Один разгоряченный, с разрумяненными щеками, а второй с белыми как мел. Чем больше она смотрела на детей, тем шире разливалась в ней непрошеная щемящая тоска.

— Я нечаянно заснула, — проговорила она, выдавая свое пробуждение, — Мама ваша еще не пришла?

— Пока нет.

Кьяра быстро напекла оладийи обнаружила, что забыла захватить блюдо. Пришлось возвращаться в комнату.

Там взгляд ее упал на нижнюю не распакованную коробку. Девушка залезла туда и достала один верхний журнал. Эти журналы, с цветными картинками, собирал ее муж и очень бережно к ним относился. Для нее они не имели никакой ценности. Кьяра даже сама себе не могла объяснить, зачем упаковала их и притащила в новый дом. Такой нереальной и далекой была ее прежняя жизнь, что слезы наворачивались на глаза. Наверное, в благодарность за сказку, которую создал для нее бывший муж, она и таскала их за собой.

Когда девушка вошла на кухню, то увидела, что оба брата стояли вплотную к плите. Один склонился над сковородкой и тыкал пальцем в теплые оладьи.

— Хотите? — внезапно спросила Кьяра из-за спины.