Книга Кухаркин сын, страница 19 – Марта Солнечная

Когда горячее румяное блюдо для Кьяры было выставлено на барную стойку, поистине чарующий аромат окутал помещение. Девушка с удовольствием сделала глубокий вдох и потянулась за кошельком.

Она тупо уставилась на свою сумку, на порез на ее боковом кармане, но впервые самые длинные секунды все равно ничего не складывалось воедино. Кьяра запустила руку внутрь и сдавленно охнула. Где-то на подсознательном уровне она уже все поняла.

Девушка знала, что не обнаружит там кошелька, но все равно шарила рукой по пустому кармашку в отчаянном, несбыточном уповании на то, что все произошедшее — ошибка. Она еще надеялась, что случайно переложила кошелек в другое отделение сумки. Конечно, и там было пусто.

Как? Кто? Когда? И что теперь делать?

Кьяра ошарашено обводила глазами помещение, не в силах выдавить из себя ни слова. Ее прошиб холодный пот. В этом кошельке были ее последние пятьдесят фертингов.

Возникла неловкая пауза. Кьяра взъерошила волосы на голове, испуганным немигающим взглядом, уставившись в бармена.

— У меня нет… денег, — упавшим голосом произнесла девушка.

— Что? — бармен вмиг перестал улыбаться и отодвинул блюдо от Кьяры.

— У меня, кажется, только что украли кошелек!

— Украли? Здесь?! Хотите сказать, что здесь сейчас находится вор?! Собираетесь выдвинуть обвинения? — бармен не на шутку разозлился.

— Обвинения, — пролепетала она, — Я никого не обвиняю… — вот только разъяренного бармена ей сейчас не хватало.

— А что тогда значит «украли»?

— Это значит, что я не могу заплатить, — с трудом сдерживая плач сказала Кьяра.

— Так ты, может, сама где-то выронила! Проверяйтам, где до этого ходила! Здесь не крадут, но и нищим не подают! — кричал ей вслед красный от натуги бармен.

Она почти ничего не видела от застилавших глаза слез. Фигура мужчины, вставшего с барного стула, преградила ей путь.

— Том, ты чего, не с той ноги сегодня встал? Смотри, как девушка расстроена, — голос звучал очень уверенно.

Кьяра подняла глаза с груди, в которую чуть не влетела, на твёрдый подбородок, отметила легкую щетину, крупный нос и плутоватый блеск глаз. Мужчина по-прежнему держался раскованно и не собирался ни обвинять, ни оскорблять.

— Знаю таких… расстроенных… — бармен еще продолжал ругаться, но тон сбавил, — Ходят без денег, а кушать хочется! Да?

— Я вообще-то работаю. Официально. — Обиженно бросила Кьяра.

Она почувствовала неожиданную поддержку от незнакомца, и это помогало ей взять себя в руки.

— Да. А потом «официально» нехорошие болезни лечить приходится от таких работниц!

Многие в пабе, следившие за этой безобразной сценой, одобрительно захохотали.

Но мужчина поднял руку, призывая к тишине:

— Том, я заплачу за нее. Ты уже нормальную девушку от разводилы не отличаешь?

И он выложил на барную стойку деньги.

— А мне-то что! Деньги — есть деньги… — бармен сгреб монеты и миролюбиво снова пододвинул яблоки к девушке.

— Нет, что вы?! — ужаснулась Кьяра, — Спасибо вам, но не нужно. Я не буду здесь есть!

— Тогда с собой, — велел он бармену, — Я тоже уже насиделся.

Он сгреб пластиковую одноразовую коробочку и, чуть направляя девушку, потянул Кьяру к выходу.

Девушка шла, не разбирая дороги, ведомая новым знакомым, представившимся Остином. Парень шагал рядом и в тоже время, как будто на полшага позади, почти касаясь ее мощным плечом. Он развернул ей печеное яблоко. Она сама не заметила, как, хлюпая носом, сначала откусила, а потом, все более успокаиваясь, и вовсе доела незамысловатое лакомство.