Книга Она и зверь. Том 3, страница 152 – Maginot

– Маркиза Энсерин, – произнесла Исида с царственным достоинством, – я лелею великую мечту.

Энсерин подняла взгляд. Глаза принцессы горели – не безумным огнем, а холодным, твердым светом человека, который давно все решил.

– Ты ведь знаешь, как нас давят только за то, что мы родились женщинами. Ты талантливее половины мужчин при дворе, но сызмальства находилась в тени брата. Ты должна понимать это лучше всех.

– О чем вы…

– Маркиза, я намерена стать императрицей.

Воздух в саду будто сгустился. Энсерин почувствовала, как кровь прилила к голове и в висках застучало. От шока рот маркизы приоткрылся, глаза расширились. Исида, вероятно, ожидавшая именно такой реакции, оставалась спокойной.

– Я хочу создать мир, в котором таким, как ты, больше не придется жить, затаив дыхание, считаясь с мнением окружающих. Не желаешь ли ты встать за моей спиной?

– Не могу поверить… Вы не смогли меня убить? И теперь придумали оправдание? – Вопросы вылетали бессвязно, путались.

Исида тихо рассмеялась:

– Разве наемники не отступили посреди схватки? Я не настолько безрассудна, чтобы убивать благородную даму. Подумай сама.

– Но…

– Это не дурная шутка и не проверка на лояльность. Я действительно была в отчаянии. Пусть это желание и могло отвратить моего главного сторонника… – Она бросила быстрый взгляд на Астину и нахмурилась. – Как я могла доверять союзу Тристан и Аталлента? Прошу, пойми мою осторожность. Я – человек, который не имеет права на ошибку.

Энсерин продолжала пребывать в смятении – разум кричал об опасности, о предательстве, о безумстве затеи. Но сердце в груди дрогнуло. Слова «не имеет права на ошибку» отозвались болью, которую она знала слишком хорошо: годы, проведенные в тени, годы сдержанных амбиций, годы, когда каждый шаг мог стать последним.

Сколько раз она старалась не дать ни малейшего повода для упрека – вчера, сегодня, всю жизнь. Постоянно выверяла поступки, взвешивала слова, чтобы никто не смог сказать: «Вот видишь, от женщины всегда жди ошибки».

В качестве похвалы ей доставалось лишь: «Ну, для женщины неплохо». А теперь она слышит такие откровенные речи из уст принцессы, которая намеревается взять власть в стране.

– Вопреки моему первоначальному мнению, ты оказалась женщиной исключительной верности, – тихо продолжила Исида, и в голосе ее не было ни капли снисхождения, только искреннее, почти болезненное признание. – Это глубоко меня тронуло. И теперь я хочу видеть именно такого человека рядом.

Энсерин подняла взгляд и впервые посмотрела на Исиду не как на принцессу, не как на возможного врага, а как в зеркало. Та же стальная прямота спины, скрывающая усталость. Та же привычка чуть прищуриваться, когда внутри все кипит. Та же тень в глазах – тень человека, который давно понял: мечтать о великом, когда рядом стоит бездарный брат-наследник, – значит обрекать себя на вечную борьбу.

Это была ее собственная история, только рассказанная чужими губами.

Энсерин сжала кулаки. Сколько терпения понадобилось принцессе, чтобы годами строить план? Сколько всего она знала, какие замыслы вынашивала? Одного лишь взгляда хватило, чтобы сердце переполнилось трепетом.

– Маркиза Энсерин, ты поможешь мне стать второй Мартиной?

Имя первой императрицы – легендарной женщины, что взошла на трон силой ума и воли, а не по праву крови – ударило, как колокол. Для Энсерин, долгие годы тихо преклонявшейся перед этой тенью из прошлого, не существовало слов сильнее. Мартина была ее тайным идеалом, ее ночной молитвой, оправданием перед самой собой.