Книга Она и зверь. Том 3, страница 19 – Maginot

Слух Астины зацепился за выражение «по крайней мере» – будто за этими словами скрывалось нечто недосказанное, – но она намеренно не стала расспрашивать. Копаться в намеках принца было опасной игрой, в которую она не собиралась ввязываться. Больше всего ее удивило другое.

– Тогда почему ты вдруг решил вернуться сюда? Насколько я помню, у тебя не было подобных амбиций.

Бенджамин никогда не гнался за карьерой и статусом – скорее наоборот, он избегал их с упорством человека, знающего истинную цену власти. Он добросовестно посещал все занятия, но только и всего. Он не рвался вперед, не пытался выделиться – держался ровно на той грани, где усердие не переходит в стремление.

Немногие понимали, что статус – это чаще бремя, а не привилегия, и Бенджамин явно был из их числа. Однако игнорировать возложенные на него обязанности он не мог. В этом и заключался парадокс: он был слишком ответственным, чтобы отказаться, но слишком здравомыслящим, чтобы добровольно искать дополнительные задачи. Именно потому он старался не занимать позиции, которые требовали этой ответственности. Разумная самозащита.

Поэтому то, что Бенджамин взвалил на себя такую ношу, означало лишь одно: у него была на это веская причина.

Вдруг он выпалил:

– Потому что ты, Астина, заключила этот абсурдный брак! А у меня не было сил, чтобы воспрепятствовать этому.

Астина нахмурилась, не понимая логики его поступка.

– Какое это имеет отношение к делу? Ты что, хотел меня спасти? Бенджамин, даже если ты мой друг, у тебя нет причин… – ближе к концу фразы ее голос стал тише.

Друг не жертвует своим будущим из-за брака другого. Не разрушает собственную жизнь из-за чужого решения. Бенджамин назвал ее замужество абсурдным, но именно его жертва была по-настоящему нелепой. И это запоздавшее осознание с силой ударило Астину. Если бы он считал ее просто другом, то не сделал бы этого. Жертва слишком велика.

Осознав это, Астина уже была готова к следующим словам.

– Потому что я… люблю тебя.

Она медленно подняла глаза на Бенджамина. На лице его читалась вся та боль, которую он так долго скрывал. Астине требовалось время, чтобы разложить по полочкам все секреты, обрушившиеся на нее в этот день.

«Принц».

Статус Бенджамина все еще казался удивительным, хоть и не мог сравниться с ее статусом императрицы в прошлой жизни. Услышанное только что признание в любви Астина проблемой не считала: воздыхателя, к которому нет чувств, достаточно единожды отвергнуть. Больше ее смутила его настоящая фамилия – Фиделио.

Если Бенджамин – принц, то его предком был Эльсиер, с которым они были как родные брат и сестра…

От этого осознания по коже Астины пробежали мурашки. Соблазнить правнука старого друга? Можно ли провиниться перед Эльсиером еще больше? Лицо Астины побледнело. Она бессознательно покачала головой.

– Нет, это… нельзя. Это безумие.

От этих слов лицо Бенджамина исказилось, во взгляде отразились боль и потрясение. Сердце Астины сжалось от чувства вины. Для Бенджамина, не знающего ее прошлого, не понимающего тяжести ее груза, это был просто жестокий, холодный отказ. Ничего больше.

– Я боялся, что так будет, – голос Бенджамина надломился, слова давались ему с трудом. – Поэтому все это время не подавал виду. Мы были друзьями, и я… я так не хотел разрушать то, что у нас есть. Прости, что шокировал тебя.