Книга Она и зверь. Том 3, страница 40 – Maginot

– Разве не все это милость, дарованная императорским домом? За нее остается лишь благодарить.

В привычной словесной дуэли Териод держался безупречно, с безукоризненной вежливой улыбкой. Смысл его фраз был кристально ясен: жалеть о том, что уже отдано, бессмысленно.

Глаза Примо злобно сузились.

– Да… Наша первая императрица была на редкость щедра.

– Она покорила континент и показала тем самым масштаб своих амбиций.

– Вот уж не знаю, эрцгерцог. Я думаю иначе, – гадко ухмыльнулся Примо в ответ на учтивые слова Териода.

До того молчавшая Астина вперила в него взгляд.

Примо пожал плечами.

– Ты серьезно считаешь, что императрица Мартина была столь великолепна, как утверждают легенды?

– Не совсем понимаю, что вы имеете в виду.

– Ты же знаешь: она каждый месяц проливала кровь. Что может сделать человека более иррациональным? – Примо мерзко хихикнул, словно отпустив смешную шутку.

Он очевидно высмеивал решение Мартины даровать Аталленте плодородные земли. Слабость, которую он выбрал для атаки – пол императрицы, единственное пятно на ее репутации.

Оскорбление первого императора потомком было равносильно плевку в свое же лицо. Но Мартина не была кровно связана с домом Фиделио: она передала трон своему подчиненному Эльсиеру и ушла, а тот, вступив в брак, продолжил династию. Императорский дом Фиделио из поколения в поколение возвеличивал больше собственных предков, нежели первую императрицу.

– Как женщина могла в одиночку свершить столь великое дело, как объединение континента? Это стало возможным лишь благодаря помощи императора Эльсиера, – сказал Примо с напускным превосходством.

Астина поинтересовалась:

– Вы хотите сказать, что в то время настоящей властью был император Эльсиер?

– Да. Почему вскоре после объединения континента Мартина передала трон? Все было оговорено заранее. И если так, то значит, что наш предок и правда был ослеплен любовью.

С тем же успехом Примо мог прямо сказать: «Отдать страну ради женщины с сомнительной репутацией!»– не скрывая своего отвращения.

Астина без труда поняла, о чем речь. Примо намекал на ее цыганское прошлое. Всем было известно, что Вальдо надругался над Мартиной. Большинство, конечно, сочувствовало ее несчастью, но скорее лишь на словах. Хватило бы легкого толчка, чтобы перевернуть события с ног на голову и усомниться в этой правде.

Всякий раз, когда люди находили в характере Мартины негативные черты, они объясняли ими ту трагедию – словно это была ее вина. Некоторые же даже искренне сочувствовали Вальдо. Говорили, что он был ослеплен ее красотой, ведь пощадил того, кто потом отомстил, и поплатился за это жизнью. Талантливый, но несчастный человек.

Их не особенно волновала справедливость для выжившей Мартины. Хотя кто-то искренне сочувствовал ей, ее несчастье неизменно оставалось темой для сплетен.

«Кто бы мог подумать, что те события дойдут до потомков в таком виде».

Она не раз слышала подобные оскорбления. Мартине приходилось терпеть их на протяжении всей своей короткой жизни. Даже ее дружбу с Эльсиером не раз очерняли – в то время она до тошноты наслушалась перетолков о них двоих и унижений по этому поводу.

Но услышать это напрямую от потомка Эльсиера она не ожидала.

– Брат, вам пора готовиться, – подала голос Исида, до этого безмолвно стоявшая позади.