Книга Она и зверь. Том 3, страница 75 – Maginot

Когда огромные территории слились в одно государство, возникло множество проблем. Люди растерялись: еще вчера воевали с соседями, а сегодня те стали земляками. Старая знать дралась за власть. Чтобы утихомирить регионы, император Эльсиер пошел на политические союзы. Невест оказалось слишком много для места императрицы, поэтому большинству достался статус наложниц.

Династия Фиделио так и не отменила эту систему после поколения основателей – и последствия оказались страшными. Началась настоящая война за престол.

Исида усмехнулась:

– Впрочем, для того, кто сидит на троне, важнее не разумность системы, а право иметь сколько угодно жен.

– Даже если обычай дурной, изменить традицию трудно, – мягко поправила ее учительница. – Переплетено слишком много интересов и ответственности.

– И на такое важное место сядет идиот вроде Примо?

– Принцесса, я уже сто раз говорила: дело не в том, что принц Примо глуп, а в том, что вы необычайно умны.

Учительница смущенно улыбнулась. Она открыла книгу и начала читать. Исида, хоть и ворчала, однако послушно последовала ее примеру.

Пусть она вечно огрызалась, но учительницу любила. Та была настоящим гением, окончила академию Беллаче в юном возрасте и без чьей-либо помощи заняла место наставницы принцев и принцесс при дворе. Исида восхищалась ее благородной строгостью и умением держать лицо перед вышестоящими.

Учительница тоже искренне заботилась о прилежной ученице.

Но вскоре семья заставила ее выйти замуж. Формально – потому что того требовал «возраст», но на самом деле – из-за увольнения. Ничего предосудительного она не сделала. Просто не повезло. Император разозлился на лень Примо. Принц отделался лишь написанием двухстраничного покаяния, в то время как учительница потеряла свое место.

В последний день перед отъездом она дала Исиде совет, который в итоге годами не выходил у принцессы из головы. Учительница признавала сообразительность Исиды, но не забывала, что та еще ребенок.

– Вы удивительный талант, принцесса. Но никогда никому не показывайте, что именно вы понимаете и осознаёте. Даже ее величеству императрице. И у стен есть уши – никому нельзя доверять. Ни служанкам, ни друзьям, ни родственникам. Вы выживете, только если будете прятаться.

Причины такого странного совета учительница не объяснила.

Маленькая Исида тогда ощетинилась – не от похвалы, а от подозрения:

– Я не из тех, кто трубит о своем уме на каждом углу!

Учительница лишь кивнула, и в ее глазах мелькнуло нечто нечитаемое – печаль? Предчувствие? Прощание?

– Я верю, что вы справитесь.

Эта улыбка, полная невысказанной любви и тревоги, – последнее, что Исида увидела перед отъездом наставницы на дальний запад. Больше они не встречались.

Страх – древний, животный – обостряет инстинкты лучше любого учителя. Слова наставницы легли на дно души, как камни на дно колодца, и прорастали оттуда, когда Исида меньше всего ждала. Она выучила язык молчания, научилась быть тенью рядом с Примо. Год за годом она выживала.

И лишь когда совет наконец прорвался сквозь детское непонимание, когда Исида наконец осознала, дворец уже захлебывался в борьбе за власть. А императрица, как садовник, одержимый порядком, годами вырывала с корнем все, что могло отбросить тень на пути ее сына.