Книга Она и зверь. Том 3, страница 91 – Maginot

Астина закрыла глаза, отсекая прошлое от настоящего. Она уже знала, что ответить.

– Мое время прошло, Эльсиер, – прошептала она и зашагала вперед.

– А я думала, вы придете с супругом.

Услышав голос откуда-то сверху, Астина подняла голову. Руки, перебиравшие детали лука, невольно замерли – Астина прекрасно знала, кто перед ней. И это застало ее врасплох.

– Маркиза Энсерин, – Астина не стала скрывать удивления.

Энсерин указала на свободное место рядом и спросила разрешения присесть. Астина охотно кивнула. Устроившись по соседству, Энсерин непринужденно забрала у нее лук и ловко натянула тетиву.

– Похоже, вы впервые на охотничьем турнире.

– Да, до замужества я училась в Беллаче, так что это мой первый раз.

– И правда, сейчас как раз время экзаменов.

Энсерин, насвистывая, вернула ей лук. Безупречная работа. Астина мысленно распрощалась с надеждой на победу: стрельба из лука никогда не была ее сильной стороной, а в ближнем бою на охоте особо не развернешься.

Энсерин одарила ее любезнейшей улыбкой:

– К счастью, отсутствие эрцгерцога подарило мне возможность с вами побеседовать.

– Да, он неважно себя чувствует и решил пропустить турнир.

– Надо же. И что с ним?

Вопрос прозвучал участливо, но в голосе проскальзывало едва уловимое злорадство. Как бы мило Энсерин ни держалась, она все же оставалась Тристан. На губах Астины мелькнула понимающая улыбка.

Энсерин не ошиблась: на турнир Астина приехала одна. По той же причине, по которой в прошлый раз одна ходила к Исиде, Териод снова остался дома. Четыре дня в человеческом облике, а проклятие так и не дало о себе знать. И все же затворничество продолжалось: превратись он в зверя посреди охоты – и его тут же подстрелят. На турнире собрались лучшие воины империи, и эрцгерцог в волчьем обличии стал бы для них, увы, лишь почетным трофеем.

– У него… сильный жар.

Астина слегка нахмурилась, вспоминая сегодняшнее утро. Тот пристальный взгляд, которым он сопровождал ее сборы.

– Мне не нравится, что вам снова приходится ехать одной.

Териод стоял в простой домашней одежде – выходить ему все равно было некуда. Прищуренные глаза, скрещенные на груди руки – весь его вид дышал ленивой истомой. Вынужденное затворничество избавило его от суеты светской жизни. Прежде поцелуй дарил ему лишь полдня свободы; он так давно не жил полноценной человеческой жизнью, что внезапно удвоившееся время в этом облике казалось непривычным.

Вот только провести эти дни с женой – так, как хотелось, – было нельзя. Им требовалось выяснить, как долго продлится эффект, а значит – исключить все, что могло на него повлиять. Сердца их были едины, тела полны желания, а они ночь за ночью лежали без сна, храня вынужденное целомудрие. Не познай он сладость близости – выносить это было бы легче. Но теперь его терпение подходило к концу.

Стоило коснуться головой подушки – воспоминания о произошедшем накатывали снова и снова. Прошлой ночью он не выдержал и украдкой потянулся к ней под одеялом. Астина почуяла это, прежде чем он успел сдвинуться хоть на сантиметр, и безжалостно отбила крадущуюся руку. Почти рефлекторно. Обернувшись, она увидела, как Териод ошарашенно смотрит на покрасневшую кисть. И ей даже стало немного совестно.