Книга Она и зверь. Том 3, страница 93 – Maginot

– Пойдем пешком – вдруг по дороге еще что-то попадется, – ответила Астина и вытерла кровь со щеки.

Энсерин молча спешилась. Астина посторонилась, чтобы та могла осмотреть добычу. Приподняв веко мертвого кабана, Энсерин увидела расширенные зрачки. Астина вывернула веко и поставила печать охотника. Затем достала рог и протрубила – формальности завершены. Туши заберут распорядители, примчавшиеся на сигнал.

Наблюдая за ее отточенными движениями, Энсерин удивленно заметила:

– Вы говорили, что это ваш первый турнир, но управляетесь лучше многих бывалых охотников.

– Хоть и не на таком уровне, но в академии мы с друзьями заключали охотничьи пари. Беллаче – школа строгих религиозных правил, и по воскресеньям, в день службы, мясо было под запретом.

Энсерин улыбнулась глазами:

– Кормить подростков одной травой – это жестоко.

– Да уж, еда в столовой была настолько отвратительна, что загнать туда студентов могла лишь крайняя нужда. Все питались в ближайших тавернах, так что толку от запрета было немного. Ходили слухи, что директор получает незаконные выплаты от владельцев едален на территории школы. Причем все десять лет с момента его назначения.

Его все более лоснящееся лицо и дорожающие год от года костюмы только подливали масла в огонь подозрений. Астина обычно молча давилась субстанцией, гордо именуемой едой, применяя боевую тактику: не жевать тщательно, не анализировать текстуру и – это критично – не задаваться вопросом, что это вообще было при жизни. Но когда Бенджамин и Адольф затевали набеги за мясом для барбекю, она охотно присоединялась.

Небольшой лес за школой принадлежал директору – там под предлогом «единения с природой» разводили травоядных животных. Увы, для оголодавших подростков любимые оленята директора были не более чем сочным нежным стейком после тяжелой учебной недели. Поголовье убывало день ото дня, и директор всерьез задумывался: уж не стали ли его питомцы хищниками?

– Вам нравились школьные годы? – спросила Энсерин.

– Трудно находить радость в экзаменах и общежитии, – поморщилась Астина.

Прелесть школьных лет понимаешь лишь с возрастом, когда они остались далеко позади. Но даже тогда вряд ли захочешь вернуться. А Астина за грех воспоминаний о прошлой жизни была наказана ученичеством во второй раз.

Выслушав ее, Энсерин звонко расхохоталась – чистый приятный смех отозвался эхом.

– Да уж, когда вспоминаю свое время в Себрино, тоже становится не по себе.

– Зачем было ехать так далеко? Я думала, к владениям Тристан ближе Беллаче.

– Я хотела изучать боевые искусства. Как вы знаете, на военном факультете девушек не особо жалуют.

Едва договорив, Энсерин молниеносно натянула тетиву. Стрела пронеслась вихрем и достигла цели – зверя, мелькнувшего в кустах. По мнению Астины, Энсерин стреляла поистине превосходно. Раз даже ей отказали в поступлении, то обычным девушкам и пытаться не стоило. Хотя среди аристократок желающих освоить боевое искусство и так почти не было.

– Каково это – учиться в Себрино? – спросила Астина.

Энсерин задумалась, затем небрежно бросила:

– Если не считать более открытой атмосферы, особенных различий нет. Разве что женщин, желающих учиться фехтованию или стрельбе, там побольше.

Карабелла поглотила почти весь континент, и обычаи здесь разнились от региона к региону. Особенно на холодном и голодном севере, где женщины были не менее искусными охотниками, чем мужчины. Там сила была показателем хорошего супруга. Поэтому никто не удивился, когда Астина заявила об участии в турнире – несколько северных аристократок уже подали заявки до нее.