Книга Она и зверь. Том 3, страница 99 – Maginot

Он принюхался к горькому запаху лекарства и медленно подошел к жене. Сев рядом, Териод аккуратно убрал волосы с ее шеи. Астина молча наклонила голову, облегчая ему задачу.

Она смотрела на свою руку, лежащую на покрывале, и вдруг сказала:

– Маркиза Энсерин подозревает своего брата.

– Брата… того самого мужчину, которого мы встретили по дороге в столицу? Эдвин, кажется?

– Да, именно так.

– Не похож он на такого человека.

Териод пришел к тому же выводу, что и она.

Астина хмыкнула:

– Я тоже так думаю. Но мы понятия не имеем, что именно между ними произошло.

Териод и Астина не знали обстоятельств того, как Энсерин унаследовала титул. А то, что отстраненный от наследства брат плетет интриги за спиной, в дворянских семьях было обычным делом. Поскольку информации не хватало, они не стали продолжать разговор.

Астина молча подставила шею под его заботливые руки. Царапина была пустяковая – задела ветку во время прогулки по лесу, не больше. Возиться с мазью было совершенно необязательно. Но его внимание было так приятно, что она не стала отказываться.

– Щекотно, – тихо хихикнула Астина.

Пальцы Териода скользили по ее коже медленнее, чем того требовало простое нанесение мази. В последнее время муж все чаще находил подобные предлоги.

– Такие царапины легко воспаляются, если за ними не следить, – ответил Териод, проводя пальцами вдоль ее подбородка.

– Вы очень заботливы.

Астина опустила голову – и его указательный палец сам скользнул к ее губам. Она высунула язык и легонько лизнула кончик пальца. Вкус лекарственных трав на мгновение наполнил рот.

– Горько, – сказала она, облизнув губы.

Териод застыл с открытым ртом, не понимая, что произошло. В тот же миг его лицо вспыхнуло до корней волос. Он закрыл его руками и с тихим стоном рухнул на спину. Но даже сквозь пальцы было видно, как он покраснел.

– Ты просто издеваешься надо мной.

Астина смущенно улыбнулась. Она не стремилась его «побеждать», но его реакции были настолько забавными, что так и тянуло подразнить еще. Странно получалось: она сама просила его сдерживаться и сама же постоянно его раззадоривала – и от этого становилось неловко.

Астина легла рядом с Териодом. Он все еще прятал лицо. Ее взгляд скользил от его ладоней к покрасневшему лбу. Териоду все равно хотелось провалиться сквозь землю.

Астина нежно провела рукой по его шелковистым волосам. Серебро вернулось в полной мере – краска сошла окончательно. Видимо, она изначально была нестойкой. По мере того как черный пигмент смывался, все яснее проступал настоящий Териод, скрытый под личиной Теодора.

– Цвет уже… совсем сошел, – вдруг пробормотала она.

Услышав это, Териод убрал ладони от глаз. Для него смена цвета волос стала своего рода символом удачи – он вспомнил, что обрел в тот день, когда покрасился в любимый ею черный оттенок. Он не мог понять, что именно читалось в ее глазах – сожаление или радость.

– Если вам так нравилось… хотите, я верну его?

Астина замерла. Она молча смотрела на прозрачную прядь волос, намотанную на палец. Затем медленно покачала головой.

– Нет. Больше никогда так не делайте.

«Больше никогда» – как категорично. Прежде чем Териод успел выразить удивление, Астина продолжила:

– Теперь мой любимый цвет волос – серебристый.

Кадык Териода дернулся. От этих простых слов что-то внутри оборвалось и сердце ухнуло в пустоту. Он чувствовал, как окончательно и бесповоротно соскальзывает в пропасть, из которой нет возврата. Но он и не хотел выбираться.