Книга Исповедь после распятия, страница 40 – Кристина Миляева

— Я хочу, чтобы ты умолял меня, — прохрипела я, потянув ремень на себя.

— Заставь, — пошло усмехнулся тот и чуть сильнее откинулся назад, затягивая удавку на собственном горле.

В животе что-то сладко сжалось от такой доверчивости и покорности. Я была уверена, что, скажи, что хочет убить его — он бы сам подставился под проклятие. Грубо впившись в губы мужчины, я потянула ремень сильнее, так, чтобы кислорода ему не хватало, но пока лишь с непривычки. Герцог был жадным. Он целовал меня, то и дело отстраняясь, чтобы попытаться глотнуть воздуха, но снова и снова возвращался к прерванному занятию и, казалось, сходил с ума не меньше моего.

Я немного ослабила хватку, позволяя ему наконец-то набрать в лёгкие воздух. Отпуская ремень, я предоставляла ему выбор. Он сам уже догадался, что реальной угрозой тут не пахло, скорее моим желанием отыграться за всё время вынужденного рабства и печать на загривке. Его взъерошенный вид вызывал восторг. Тёмные волосы растрепались, выделяясь ярким пятном на фоне серых стен. Обычно бледное лицо, сейчас раскраснелось, а губы, припухшие от поцелуев, блестели. Мне безумно нравилась его внешность. Особенно сейчас… Когда я могла контролировать всё, включая его будущее и жизнь. Пожелай я, и его убьют спустя мгновение… Он нарушил протоколы безопасности, вторгся в святую святых королевства. И тут королева — я!

Качнувшись к нему, я сползла со стола ниже, почти садясь на пах. Ладони заскользили выше, задирая раздражающую идеально белую рубашку. Какже она была некстати! Мне хотелось касаться его тела, изучать каждый сантиметр. Понимать, что сейчас он полностью в моей власти. Было бы странно, скажи я, что не в курсе, насколько он прекрасен и желаем многими. Я уже давно перестала переживать по этому поводу. Как только на моей шее вспыхнула печать, герцог стал буквально одержим принцессой и видел лишь её в чертах моего лица. Мужчина подо мной слегка приподнялся и напряг руки, чтобы снять мешающуюся ткань, но наручники делали своё дело и не давали ему шевелиться.

— Ваше высочество, — голос Элиаля, хриплый и надсадный, звучал блаженной музыкой и наваждением, не дающем мне потерять себя.

— Терпи, — хмыкнула я, — это же ваша любимая команда для меня? Теперь сами попробуете её на вкус.

— Я тебя… — герцог не успел договорить, как моя ладонь легла аккурат на его губы.

Едва касаясь, я задевала кожу щеки и подбородка. На них оставался лёгкий влажный след от чужого дыхания. Мне нравилось его слушать, но сейчас не стоило тратить время на слова. Когда стало ясно, что он добровольно принял правила игры, я убрала руку от губ мужчины и погладила щеку. Такое нежное, это прикосновение казалось инородным, по сравнению со всем тем, что обычно было, между нами. Будто остатки всего человеческого поднялись со дна, чтобы остаться хрупкой границей нормального и ненормально. Чтобы точно обрисовать простую и понятную истину: мы оба давно сошли с ума.

Мне самой уже не терпелось перейти к более активным действиям. Опустив голову, я подцепила пальцами пуговицу на чужих штанах и потянула собачку замка вниз. Элиаль подо мной довольно выдохнул и подался бёдрами вперёд. Лишённый воли, он был полностью в моей власти. И это заводило куда больше дерзких слов, которые доводилось слышать от других кавалеров, жаждущих заполучить принцессу ничуть не меньше. Мир сейчас сузился до размеров допросной и тяжёлого дыхания моего господина, которому я принадлежала, согласно рабскому контракту.