Книга Измена. Вычеркнуть любовь, страница 7 – Ася Исай

— Сколько можно копаться! — Анна Петровна стоит в дверях, руки в боки. Массивная фигура заполняет весь проём. — Давай быстрее! И ключи не забудь оставить!

Бросаю фото обратно в ящик. Пусть остаётся. Вместе с иллюзиями.

— Я почти собралась.

— Почти! — передразнивает она. — Двадцать лет собираешься ребёнка родить, и всё "почти"! Хватит тянуть!

Выхожу в прихожую. Свекровь следует за мной, как конвоир. Проверяет — не прихватила ли чего лишнего.

— Ключи! — протягивает руку. Отдаю без сожалений. — И это! — тычет пальцем в мою правую руку.

Обручальное кольцо. Даже не подумала о нем.

Стягиваю с пальца. Непросто. За двадцать лет вросло, стало частью меня. Больно. Но я справляюсь.

Золотой ободок блестит в свете люстры. Когда-то он означал любовь, верность, вечность. Теперь — ничего.

На пальце остаётся белая полоска. Как шрам. Как клеймо. Как напоминание.

— Всё. Теперь вали. И чтобы духу твоего больше не было! Поняла? Не вздумай мне Алинку нервировать! Она девочка нежная. Если у нее молоко пропадет, я с тебя три шкуры спущу!

Молча выхожу за дверь. Слышу, как за спиной щёлкает замок. Один оборот, второй.

Отрезано. Вычеркнуто. Забыто.

Стою на лестничной площадке. Как двадцать лет назад. Только тогда я входила в новую жизнь, а сейчас меня выбросили из старой.

Такси мчит по вечернему городу. Фонари мелькают за окном, размытые огни витрин, спешащие люди. Москва живет свою обычную жизнь. Обычный вторник. Самая макушка лета.

Прижимаюсь лбом к холодному стеклу. Мимо проплывает наша любимая кофейня. Была любимая. Там Виктор сделал предложение. Прямо посреди зала встал на колено. Я была так смущена, так счастлива…

Сглатываю ком в горле. Не сейчас. Не здесь. Потом поплачу. Когда-нибудь потом.

— Приехали, — откашливается водитель.

Стою у калитки, не решаясь позвонить. Что я ей скажу? "Привет, ты звала выпить кофе, но меня выгнали из дома, можно переночевать?" Стыдно. Но выбора нет.

Ворота распахиваются прежде, чем я успеваю дотянуться до звонка.

— Танюша! Наконец-то! — Луиза выбегает во двор, но запинается, увидев, как водитель выгружает мои чемоданы.

Неужели не пустит?

— Ну… Не зря я коньяк достала, — берет мой чемодан за ручку и тянет в сторону ворот.

И я не выдерживаю.

Слёзы, которые сдерживала все эти дни, прорываются. Реву, как ребёнок, уткнувшись ей в плечо.

Её халат пахнет домом. корицей, ванилью и чем-то неуловимо уютным. Она гладит меня по голове тёплыми ладонями, шепчет что-то успокаивающее по-армянски. Слов я не понимаю, но интонация, мелодика речи обволакивает, как мягкое одеяло.

— Мне нельзя коньяк, — всхлипываю.

— Вот! Вот как знала, что праздник! Всё-всё, милая. Пойдём в дом.

Ведёт меня, как маленькую. Руководит таксистом так смело, что он сам тащит чемоданы в дом.

Луиза усаживает на кухне, наливает чай. Ароматный, с густым лавандовым медом. Пододвигает ближе большущую вазочку с орехами, шоколадом и сухофруктами.

— Пей. Пахлаву обязательно бери. И поведай мне, джан, что случилось.

Рассказываю. Сбивчиво, путано. Про то, как плохо стало на лекции. Как увезли на скорой. Как узнала, что беременна и через несколько часов увидела Виктора со свеженьким младенцем на руках. Про его Алину. Про деньги на дом. Про свекровь…

Луиза слушает, кивает, подливает чай. Когда заканчиваю, встаёт, обнимает крепко.