Книга Измена. Ушла красиво, страница 27 – Ася Исай

На светофоре останавливаюсь. Утыкаюсь лбом в руль, и тут накрывает — всей тяжестью, всей болью, всем отчаянием сразу. Плечи трясутся от рыданий. Вою в голос, не стесняясь — все равно никто не услышит.

Кто-то сигналит сзади — нетерпеливый длинный гудок. Поднимаю голову — зеленый. Как долго я стояла? Минуту? Час? Время потеряло значение. Трогаюсь с места, машина сзади обгоняет, водитель показывает средний палец. Мне все равно.

Еду дальше. Куда?

Некуда спешить. Некуда возвращаться.

Там где окончен спектакль реальная начинается жизнь.

Паркуюсь у родительского дома в Подмосковье. Руки всё еще дрожат после встречи с Иваном. В зеркале заднего вида вижу свое отражение: размазанная тушь оставила черные дорожки на щеках, глаза опухли от слез, волосы спутались от дождя и ветра. Достаю из бардачка пачку влажных салфеток. Методично стираю следы слез, пытаюсь пригладить волосы. Бесполезно — выгляжу как призрак собственной жизни.

Выхожу из машины. Вечерний воздух октября пронизывает насквозь — я так и не переоделась после дождя, платье всё еще влажное, холодит при каждом порыве ветра. Дорожка к дому усыпана желтыми листьями клена — они шуршат под ногами, как старые письма. В окнах горит теплый свет, и я на миг застываю. Сколько раз я приезжала сюда с Иваном и Машей? Сколько праздников, семейных ужинов, простых воскресных дней?

Толкаю калитку. Во дворе уже слышен аромат маминых пирогов. Яблочных, с корицей и гвоздикой.

На крыльце останавливаюсь. Из дома доносится звук телевизора. Машин голос — она что-то рассказывает, взахлеб, перебивая саму себя. Сердце сжимается. Моя девочка.

В прихожей тепло, пахнет домом — смесь маминых духов, папиного табака, полироли для мебели и того неуловимого запаха, который есть только здесь. Снимаю. Ноги ледяные, пальцы онемели.

— Мам? — зову негромко, но голос срывается, превращается в хрип.

— На кухне, доча! — отзывается мама.

Иду по коридору. Половицы поскрипывают — третья и пятая от начала, я помню с детства. На стенах — фотографии. Вот я в первом классе с огромным букетом астр. Вот мы с Иваном первый раз пошли в театр. Наша свадьба. Я в белом платье с длинным шлейфом, он в смокинге, оба сияем от счастья. Вот Маша делает первые шаги, тянет ручки к объективу. Вот прошлый Новый год — мы втроем у елки. Последнее семейное фото. Отворачиваюсь — смотреть больно.

На кухне мама колдует у плиты. Фартук в муке, на щеке тоже белый отпечаток. Оборачивается, и ее лицо мгновенно меняется — улыбка гаснет, брови взлетают вверх.

— Уля? Господи, что случилось? — Она бросается ко мне, хватает за плечи. — Ты вся мокрая! И холодная как лед!

— Всё в порядке, мам. — Пытаюсь улыбнуться, но губы не слушаются. — Где Маша?

— В твоей старой комнате. — Мама не отпускает меня, заглядывает в глаза. Ее ладони теплые, пахнут тестом и ванилью. — Уля,что происходит? Иван звонил, спрашивал, не у нас ли ты. Сказал, что ты уехала, ничего не объяснив. Он места себе не находит.

Места себе не находит. Интересно, не находил ли он себе места, когда встречался с той женщиной? Когда врал мне, глядя в глаза?

— Потом объясню, — бормочу, высвобождаясь из ее рук. — Мне нужно поговорить с Машей. И... мам, нам нужно уехать. Сегодня. Прямо сейчас.

— Уехать? — Мама отшатывается, словно я ее ударила. — Куда? Зачем?