Книга Влюбиться в Ноябрь, страница 12 – Ася Исай

— Ты в порядке? Такое сложно принять смертным, — снова не могу удержаться и мимолетно, касаюсь ее щеки и розового ушка, заправляя выбившуюся прядь волос.

— Смертным? Сколько же тебе лет, — звонко смеется, а мне приходится придумывать пути отступления.

Не нужен ей ответ на этот вопрос. Не сейчас. А, возможно, и никогда. Для хранителей время лишь инструмент в руках. Я не постарею ни на день, а она… Лучше бы отпустить ее прямо сейчас. Заставить забыть себя, отправить к растяпе подруге. Но не могу. Просто не могу.

Еще служба эта, мать ее… Я не цветущий Июль. У меня целый список дел. И здесь, на юге, нужно постараться, чтобы подготовить все к зиме. Отдыхающий здесь апрель все время путает карты!

— Ты устала? Поехали отдыхать?

— К тебе домой?

— Ко мне. Тебе нужна передышка. А мне придумать, как тебя очаровать.

А еще попытаться придумать, как отбиваться от сотен запретов, которые красными сигналами вспыхивают в голове. Нельзя устраивать шоу для смертных. Нельзя ними иметь близких контактов. Нельзя рассказывать, кто я на самом деле! Все это придумали не просто так. А я сорвался как пацан, почувствовав ее рядом.

Говорят, когда-то для месяцев была наградой избранная, которую, почувствовав рядом, невозможно было отпустить. Но такого не случалось уже несколько тысяч лет. А, возможно, и не было никогда. Кто-то придумал легенду, чтобы хранители держались за свой пост в надежде на награду.

— Ты уже очаровал. Вот это все, — обводит руками пространство вокруг нас. — Для меня никто такого не делал. Спасибо, — сама тянется и касается меня легким, как прикосновениябабочки, поцелуем. А у меня внутри плавится все от ее слов. Ну точно потек ноябрь.

Василиса трется носом о щеку и не спешит убегать из объятий. Наоборот, прижимается крепче, забираясь холодными руками под полы моего пальто. Черт, заморозил совсем девочку. Легонько провожу пальцем по перстню, чтобы воздух стал теплее и укутываю ее прижимая ближе.

— Мне просто немного страшно. Но я правда ужасно устала, — отрывается от груди, чтобы заглянуть мне в глаза. — Поедем? — храбрая моя девочка.

Быть месяцем — работа, обреченная на одиночество. Поэтому просыпаться от посторонних звуков в доме непривычно.

Василиса вчера уснула прямо в машине. Будить ее не хотелось. Подхватил на руки, чтобы донести до спальни. Легкая, маленькая. Под безразмерной курткой пряталась тонкая талия и невыносимо-соблазнительные бедра. Дальше щупать совесть не позволила, хотя очень хотелось.

Она что-то сонно ворчала, но доверчиво обхватила мою шею и зарылась носом куда-то в ключицу. Окутала цветочным ароматом и зацепила своим теплым дыханием что-то жизненно важное в моей бессмертной душе. Что-то о существовании чего я и не подозревал. Ну точно поплыл ноябрь. На улице запредельные плюс двадцать!

Моя девочка изо всех сил пыталась бороться со сном, но так и не смогла открыть глаза. Пришлось помогать раздеваться. Обычно меня описывают как самого холодного, мрачного и отстраненного из братьев. Но куда подевалась вся хваленая выдержка, когда с плеча моей Василисы слетела бретелька футболки? Правильно. Полетела к чертям.

Коснулся губами молочной кожи на ее плечике и сбежал, пока не окончательно не сорвался. Закрылся в спальне и очень долго… Фантазировал в душе. Видимо, все усилия пошли прахом. Потому что я “в полной боевой”, а она рядом.