Книга Влюбиться в Ноябрь, страница 17 – Ася Исай

— Такое уже было? Какие решения они принимали?

— Если Марк прав и увидел в тебе свою истинную… Такого не случалось уже много тысяч лет. Последний раз это был так давно, что рассказы об истинных считают легендой.

— Истинной?.. Что…

— Свят! — подзывает Апрель к себе, когда начинаютдоноситься звуки вызова. Решаю тоже поучаствовать в разговоре, но декабрь меня тормозит.

— Посиди в кресле. Ты все равно ничего не поймешь.

— Нет. Это важно. Касается напрямую нас с Марком. Я…

— Они не дадут тебе слова. Просто посиди, ладно?

Очень хочется возмутиться. Разозлиться. Разнести здесь все в крошку, но мне теперь злиться и нервничать нельзя. Так что сижу. Дышу. Слушаю. Действительно, из разговора абсолютно ничего не понятно. Они говорят по-русски. И я, кажется, даже улавливаю отдельные слова, но они рассыпаются на осколки, как только я пытаюсь понять их значение.

Время ведет себя странно. Я будто не чувствую больше его движения. Вижу, как жестикулирует Свят, хмурится Апрель, но я точно знаю, что время остановилось. Плаваю, словно в невесомости до тех пор, пока Апрель с силой не впечатывает крышку ноутбука так, что трещинами идет стеклянная столешница.

— Что? — тут же подскакиваю со своего места. — Что там?

— Вас вернут обратно. В день вашей встречи. Вы не будете помнить ничего. Если сумеете найти дорогу друг к другу, значит, любовь действительно истинная. Они больше никак не будут мешать вашему союзу. Но если нет…

— Когда? — Апрель не отвечает. Прячет взгляд и подхватив и без того пострадавший ноутбук, швыряет его в стену. — Когда?! — обращаюсь к Святу. Он все сильнее хмурится и делает шаг ко мне…

— Прямо сейчас, — тянется к моей руке, а я почему-то делаю шаг назад, падая в кресло. Он все равно дотягивается, и я медленно падаю во тьму, замечая, как он одними губами шепчет “Прости”.

Меня укачивает теплый прибой. Все звуки сливаются в шорох моря. Тепло. Темно. Хочется еще и еще, но кто-то, беспощадно выдергивая из нежных объятий сна, начинает трясти меня за плечо.

— Ростов. Подъезжаем. Пятнадцать минут. Девушка-а-а, — тряска продолжается до тех пор, пока я не открываю глаза. Мне нужна значительная пауза, чтобы сообразить кто я, почему в поезде и куда еду. Запоздало вспоминаю, в какую реальность я проснулась. Анька. День рождения. Точно. Но как же не хочется вставать…

— Можно меня не будить до Владивостока? — бурчу, плотнее укутываясь в одеяло и отворачиваясь к стенке. Но женщину явно не устраивает такой расклад.

— Поезд идет в Петербург. А билет у вас до Ростова, — снова тормошит, думая, что я сплю. — Просыпайтесь. Вам еще белье сдавать.

Белье… Черт, ну что за средневековые пытки? Заставляю себя подняться, обещая чудесные выходные с лучшей подругой. На автомате делаю глоток остывшего чая. Фу. От Ани приходит фото со спасительно-бодрящим эффектом. Она уже ждет меня на перроне с двумя стаканчиками кофе. Спасительница моя!

Поезд, устало заскрипев, остановился. Недовольная проводница потянулась открывать двери. Суетливо выхожу из вагона, путаюсь не только в сумках, но и в собственных ногах. Спотыкаюсь и лечу на перрон с высоты и уже представляла, как навсегда запомню не только день рождения, но и Новый год, проведенные в стационаре челюстно-лицевой хирургии. Прощаюсь с несуществующими планами на праздники, но уже на подлете к асфальту, меня подхватывает целое облако шариков. Аня!