Книга Второй шанс Виктории, страница 30 – Наталья Смеречинская

С этими словами незнакомец развернулся и пошел к своему коню чеканным шагом.

Я наблюдала, как он шел прочь с той безупречной осанкой и твердой уверенностью в каждом шаге, которая была характерна только для таких людей, как он — людей, привыкших приказывать и не терпящих возражений. В какой-то момент он остановился, на миг обернувшись, и его взгляд снова поймал мой, на этот раз без презрения, но с откровенной холодностью, почти ледяной отстраненностью.

— Удачи на этом пути, мисс Эшвуд, — бросил он, затем легко вскочил на коня и, не удостоив больше меня ни единым взглядом, направил его в противоположную сторону.

Подъехав к своему кортежу, герцог коротко бросил несколько слов слугам, и те, не мешкая, развернули кареты, направив их в противоположную от нас сторону.

— О, Господи, мисс Эшвуд... — выдохнулаМолли, до этого сидевшая, словно мышь, в уголке кареты. — Ведь это был...

— Генри Лэнгтон, герцог Пемброк и мой бывший жених — ответила я за нее задумчиво провожая гордую фигуру герцога, что вот-вот должна была скрыться за горизонтом — Вот тебе и прииски судьбы, Молли.

Отведя взгляд, я встретила взгляд служанки, которая, кажется, была даже более ошеломлена, чем я. Конечно, я не сразу узнала герб Пемброков, но, когда память наконец сработала, складывать факты стало куда легче.

— Мисс, ваши губы! — встревоженно прошептала Молли, но я лишь отмахнулась, устало прислонившись к стенке кареты и медленно выдохнув.

Да, эта поездка в Бат уже с лихвой оправдала мои самые дурные предчувствия.

Дальнейшую дорогу к Бату я помню смутно — обрывками, будто сон, затянутый пеленой.

После встречи с Генри меня словно настиг приступ, такой сильный, что весь мир поплыл перед глазами. Молли то и дело поправляла подушки, смачивая платок водой, прикладывала его к моему лбу и тревожно шептала слова, но все это звучало как сквозь воду. В памяти все слилось в бесконечный стук копыт лошадей и покачивание повозки.

Дни слились в один непрекращающийся поток, пока карета наконец не остановилась на окраине Бата, и Молли с облегчением объявила, что мы прибыли. К тому времени я немного ожила, но все еще была в состоянии слабости. Поэтому выбиралась я из повозки с помощью верной служанки и лакея.

Дом, где нам предстояло остановиться, был совсем небольшим, что разительно отличалось от привычной мне обстановки в Эшвуд-Корте. Он напоминал маленький коттедж с покатыми крышами, увитыми виноградом и покрытыми мхом стенами, на фоне которых мягко вырисовывались окна с резными ставнями.

Старый сад тянулся вокруг дома, давно не видевший заботливой руки, но удивительно живой, словно этот хаос был прекрасен и без человеческого вмешательства.

Розы здесь росли чуть ли не на каждой клумбе, хотя многие давно поблекли, а ветки тянулись в стороны в беспорядке. Лилии и лаванда цвели на границе тропинок, а в дальнем углу сада я заметила старую садовую скамью, покрытую пылью и листвой. Несмотря на запущенность, природа манила меня своей прохладой и очарованием.

Чувствую это будет мое любимое место в этом доме и Бате в целом. Но посетить его мне сейчас точно не получится.

У двери нас встретила пожилая служанка, сухая, невысокая, с проницательными глазами, и в руках у неё было письмо.

— Добрый день, мисс Эшвуд — женщина сделала слегка неуклюжий реверанс — Я миссис Адамс, смотрительница этого дома.