Книга Вторая жена господина Нордена. Книга 2, страница 103 – Катя Лакруа

— Надеюсь, вы в состоянии намазаться сами? — хмуро спросил он, а я вдруг развеселилась.

Беднягу мужа моё декольте, кажется, занимает куда сильнее, чем он хочет показать, и я решила его поддразнить.

— А если не в состоянии? — спросила я, невинно похлопав ресницами для пущей убедительности.

— Уж найдите в себе силы, окажите любезность, — скривился он, старательно отводя взгляд.

Однако это был, пожалуй, единственный забавный для меня момент во вчерашнем вечере. Вспоминая всё, что происходило в этой комнате, я поморщилась. Чего ради наговорила Адриэну всякого? Какая мне разница, как он ведёт допросы, если к Дарриену всё равно не имею отношения? Хотя муж явно подумал, что переживаю из-за возлюбленного, но я-то думала не о нём. И ему сказать об этом не могу.

Интересно, что в письмах? И в дневнике Элианны? Вдруг я могла бы почерпнуть из них что-то полезное и суметь вернуться в свой мир? Хотя что толку об этом думать… Ладно, не стоит с самого утра загружать голову проблемами, решения которым всё равно пока нет.

Сегодня мне предстоит разобрать мелочи из сундуков, убраться в ящиках многострадального стола и вообще закончить уже, наконец, с приданым. Адриэн, надо сказать, меня вчера удивил. Вроде он маг и аристократ, но при этом явно умеет работать руками. Планку от ящика приколотил быстро и очень качественно. Без ругательств и травм. Только попросил меня подержать её, когда тщательно приложил на прежнее место.

— Смотрите, чтобы не съехала, держите крепко. Я приладил её идеально ровно.

Ну да, кто бы сомневался, что господин дознаватель у нас перфекционист! Я постаралась выполнить просьбу, и вскоре стол обрёл прежний вид.

— Письма и дневник я забираю, — сообщил мне Адриэн,и я в ответ пожала плечами.

— Как скажете. Наверное, вам это всё теперь нужнее. А мне ни к чему ворошить прошлое, да?

Но когда муж ушёл, я пожалела о своей покладистости. Допустим, Элианна потеряла память, однако она же в курсе, что это личный дневник и личная переписка! Разве согласилась бы так запросто их отдать? Стоило попробовать отстоять «своё» имущество хотя бы для вида. Но что теперь толку сожалеть? Не идти же к Адриэну с требованием вернуть всё назад. Да он и не отдаст, это же очевидно. Наверняка уже всё прочитал.

Я осмотрела комнату и решила, что разберу оставшиеся вещи завтра, а пока приму ванну и лягу спать. И уже забравшись в кровать, в который раз ощутила себя одинокой и потерянной. Чужой мир, чужой муж, чужое прошлое, чужое имя… Ничего, кроме собственных воспоминаний, не осталось. Я стянула с пальца колечко и, повинуясь какому-то непонятному порыву, начала тихо напевать: «Шумел камы-ы-ыш, деревья гну-у-улись…». И тут же сама себя одёрнула. Петь лучше без слов, ради конспирации.

У Адриэна отличный слух, сейчас прибежит и услышит пение на незнакомом языке. И всё, здравствуй, тюремная камера для незадачливой попаданки. Или, может, он расправится со мной без суда. А что? Женщины тут вроде как расходный материал, я бы не удивилась. Или в психушку местную закинет. Да мало ли вариантов!

В груди сжалась тугая пружина, и я, чтобы успокоиться, продолжила напевать мотив. Потом затянула «Расцвела под око-о-ошком белосне-е-ежная ви-и-ишня…» Не знаю, почему меня вдруг потянуло на что-то народное, но в конце концов от грустных мелодий и осознания собственного незавидного положения я снова расплакалась и долго рыдала, свернувшись калачиком в обнимку с подушкой. И в конце концов незаметно для себя уснула.