Книга Развод. Безумие истинности, страница 11 – Кристина Юраш

Свечки в руках стали крошечными. Я держала их двумя пальцами, видя, как огромный черный фитиль порождает большое пламя. Казалось, от боли пальцы онемели.

— Возвращаемся к шкатулке, — произнес император, удовлетворенно глядя на мои дрожащие руки. — Почему ты отпрыгнула в сторону? Значит, ты знала, что там…

— Не знала! Я не принцесса! — сквозь зубы произнесла я. — Я — не она!

Пламя уже обжигало пальцы.

Мышцы предплечий свело судорогой. Я хотела выронить свечи, инстинкт кричал: «Брось!», но взгляд императора, пригвоздивший меня к месту, был сильнее боли. Каждая секунда тянулась как час. Огонь плясал в миллиметре от кожи, пожирая кислород. Я перестала дышать, чтобы случайно не колыхать и не потушить пламя, и легкие начали гореть не меньше рук.

— Позовите магов! — приказал император.

Я чувствовала, как слезы катятся по щекам. Но я держала свечи, чувствуя, как внутри рождается ненависть! Ненависть к нему.

Пламя уже обжигало пальцы. Я зажмурилась, ожидая боли. Но вместо боли почувствовала резкий порыв ветра. Пламя погасло.

Император стоял рядом. Я не слышала, как он встал.

Он смотрел на мои обожженные руки. В его взгляде не было триумфа. Только темная, непроглядная буря.

— Магов! — рявкнул он, не глядя на стражу.

— Ваше величество? — пискнул кто-то за дверью. — Мы уже здесь…

— Лечить. Немедленно. И позовите дознавателя!

Он повернулся ко мне. Наклонился так близко, что я снова почувствовала знакомый запах. Неужели он смилостивился надо мной? Я смотрела на его силуэт, видя, как чародеи обступили меня. Холодное прикосновение чьих-то пальцев моментально вытащило из меня всю боль, даруя облегчение.

Я снова посмотрела на императора, который стоял в стороне, видя, как краснота моей кожи проходит от потока голубоватого света.

Сердце, которое до этого готово было ненавидеть его, тут же дрогнуло. Но это была уже не ненависть. Капля благодарности заставила ненависть отступить.

— Спасибо, — прошептала я, прикасаясь к исцеленной коже.

В животе снова пульсировало то предательское тепло. Там, где он коснулся меня. Там, где его запах въелся в кожу.

— Не думай, что это милость, — прошептал он. Взгляд остановился на мне и вонзился в меня, как игла. — Ты мне понадобишься живой. И относительно целой…

Его золотая маска потускнела. Будто она впитала часть моей боли. Внезапно он сделал взмах рукой, указав на кресло, в котором он только что сидел.

В дверь вошел седой мужчина в черном плаще. Он был худым, можно даже сказать, тощим. Цвет его лица был болезненным, а глаза холодными, рыбьими, чуть на выкате. Пушистые усы и бакенбарды, полностью седые, выглядели совершенно нелепо на этом угловатом, узком лице. Но что-то подсказывало, что его совершенно не заботило это.

Он кивнул магам, словно в знак приветствия. Те смотрели на него с нескрываемым ужасом, который тут же передался моим коленям.

— Господин Доджер. Имперский дознаватель, — сухо, словно преподаватель на лекции, которая надоела и ему, и студентам, произнес вошедший.

От него веяло холодом и чем-то неприятным. Как от скальпеля в чужих руках.

Стоило имперскому дознавателю вынуть руку из плаща и протянуть ее вперед, как невидимая сила дернула меня и усадила в кресло, прижимая так, что я почти не могла пошевелиться. Светящиеся путы сковали мои руки, крепко примотав их к ручкам кресла.