Книга Стигма, страница 169 – Эрин Дум

Затем он объяснил ей, как действовать дальше: лекарство следовало принимать лишь изредка, исключительно для регуляции сна, если она почувствует в этом необходимость. Очевидно, что оксазепам действовал на симптомы бессонницы, а не на ее причины, однако мама не призналась доктору, насколько глубоки были эти причины. Она, разумеется, догадывалась, что он не назначил бы ей это лекарство, если бы она рассказала, что именно ее терзает. Но мама не придавала этому значения. Мама снова начала петь, уже без слез.

Я приходила к ней в казино после школы и, как обычно, садилась за барную стойку. Положив подбородок на скрещенные руки, я ждала конца представления и время от времени демонстрировала Тому свои широкие познания в коктейльном деле, которые получила, с детства наблюдая за его работой.

«А теперь, Мирея?» – «Теперь джин, но осторожно, не взбалтывая, иначе лед его разбавит».

В те недели она выступала с ясным взглядом. Со спокойным, безмятежным лицом женщины, которая знала, что скоро сможет раствориться в ощущении безопасности, в успокаивающем однообразии образов и звуков, в приглушенном экстазе, обесцвечивающем всякое зло.

Она ждала вечера, когда наконец наступит момент сонного оцепенения, и ослабнет боль, и затуманятся мысли, и под веками размоются мрачные краски, и придет долгожданный сон.

Для нее не было надежнее опоры, чем это ощущение. Отдаваясь ему, мама исполняла свое невысказанное желание и лелеяла собственную уязвимость, в которой никогда никому не призналась бы. Она брала одиночество за руку, и вместе они уходили в оазис сна.

Туда, где ее душа наполнялась цветами и красками и плыла в чувственном густом тумане и где она ощущала себя в безопасности.

Это было волшебное ощущение. Оно укутывало ее покоем, исцеляло, оберегало. Поливало высохший сад ее души, выпалывало сорняки страдания.

Это было надежное ощущение. Оно никогда ее не оставит, чтобы поселиться в другой женщине.

На него можно было опереться в трудную минуту, оно возвращало в далекое прошлое, в уютную комнату с большими светлыми окнами, где жила маленькая девочка Лорен.

Согласно предписанию врача, мама должна была принимать препарат только при необходимости. Он ясно донес до нее эту мысль, и она все поняла, но не последовала рекомендации.

Текучий рай был от нее на расстоянии всего одной таблетки. Она не видела причин отказываться от лекарства сейчас, ведь с этим можно повременить. В конце концов, она взрослый человек и сможет прекратить прием препарата в любой момент, поскольку уже знала, что сделать это необходимо. Еще несколько дней ничего не изменят.

А правда была в том, что она боялась.

Ее пугала черная тундра, простиравшаяся от зыбких границ ее слабости до горизонта. Она опасалась, что еще глубже увязнет в непроходимых зарослях ежевичника, сотканных из паники и страхов, таящихся во тьме.

Она не считала себя достаточно сильной, а для тех, кто однажды испытал на себе силу тяги черной тоски, уверенность и стойкость – это… все.

Она выпила все сто таблеток из блистерной упаковки. Она принимала их каждый вечер, в одно и то же время после ужина.

Опьяняющая усталость лишала мир красок, превращала его в черно-белую киноленту, где тьма и свет создавали гармонию, которую могло разрушить только отсутствие.