Книга Излечи мою душу, страница 88 – Кэрри Лейтон

– Может, ты и чист, но про одежду твою сказать того же нельзя. Мама с ума сойдет, если застанет меня с парнем, который не Трэвис, весь в татуировках и пахнет травой и алкоголем. Да она сразу же позвонит в реабилитационный центр, а пока будет ждать санитаров, хорошенько тебя отдубасит, – спокойно объяснила я.

Томас явно был в шоке.

– Твоей маме нужен не психолог, а психиатр. Я начинаю беспокоиться за тебя. Тебе безопасно здесь жить?

Я расхохоталась:

– Мама непредсказуема, но пока я ничем не рискую.

Я помолчала где-то минуту и все же дала волю любопытству.

– Томас…

– Что?

– Как ты узнал, где я живу?

Теперь уже рассмеялся Томас.

– Есть друзья, – он погладил мой подбородок, – которые знают других друзей… – Затем он переключился на изучение картин на стене.

– Что за друзья, которые знают других друзей?

– А это имеет значение?

– Да, имеет. Знаешь, кто появляется перед домом, если ему не давали адрес?

– Кто?

– Маньяк, – буркнула я.

Томас усмехнулся:

– А что, если я и есть маньяк? – он сузил глаза, включаясь в игру.

– Ты на самом деле странный: внезапные перепады настроения, без приглашения появляешься на пороге моего дома посреди ночи, ходишь на те же занятия, что и я, и садишься так, что, куда бы я ни повернулась, всегда вижу тебя. Ты поджидаешь меня в коридоре, чтобы убедиться, что со мной все в порядке, защищаешь, даже когда тебя об этом не просят. Скажи, Коллинз: мне стоит переживать?

Томас медленно приблизился ко мне.

– Тебе, несомненно, следует переживать, но не из-за меня. Я не беспокою тех, кто не хочет, чтобы его беспокоили. Предпочитаю обоюдное согласие, – в его голосе сквозила провокация. – И еще…

Я отвела взгляд, понимая, что краснею. Почему он всегда так на меня действует?

– Вижу, что догадалась, в чем я хорош, – с самодовольным видом заявил Томас. – Неужели не проведешь для меня экскурсию? Ты ужасная хозяйка!

– Ты не услышал меня? Ты должен уйти! Я не хочу, чтобы мама тебя здесь застала.

– Да-да, я понял.

Точно? Тогда почему отправился вверх по лестнице?

– Ты куда? – я опешила от его наглости.

– Отправляюсь на экскурсию сам, – пояснил он так, будто в его действиях не было ничего странного.

– Наверху не на что смотреть, там только спальни, – я ухватилась за перила, будто могла так остановить Томаса.

– Это же самое интересное! – он озорно улыбнулся и скрылся в коридоре.

Черт, он же не войдет в мою комнату? Там много детских фотографий, на которых я похожа на енота.

Я почти взлетела по лестнице, но опоздала. Томас уже был внутри. Мои кулаки сжались.

– Кто… дал тебе… разрешение войти? – прорычала я.

– Я, – в его голосе чувствовалась привычная надменность. – Я всегда получаю то, что хочу.

Одну руку я уперла в бок, другой указала на дверь.

– Убирайся. Сейчас же!

Томас сделал вид, что не услышал. Он с интересом осмотрелся и подошел к фотографиям на полке возле книжного шкафа. На первой – мне всего пара месяцев; на соседней – я задуваю свечи в честь третьего дня рождения; еще на одной – девятилетняя я с распущенными волосами и насквозь мокрая, а рядом со мной немецкая овчарка Рой. В тот день мы были на барбекю и папа с другом решили искупать Роя из шланга для полива. За компанию они облили и меня, а мама все запечатлела.

– Не могу поверить: ты блондинка? – Томас ошарашенно переводил взгляд с фотографии на меня и обратно.