Онлайн книга «Излечи мою душу»
|
Что в этом такого? Он что, не знает о существовании краски для волос? Я пожала плечами: – Хорошо скрываюсь. Томас снова сравнил фото со мной. – Никогда бы не догадался. Да ладно? Я произвела впечатление на Томаса Коллинза – плюс очко в мою пользу. При взгляде на полку с фотографиями невольно нахлынули воспоминания. Вот школьный выпускной и мы с Алексом в мантиях показываем языки его маме. Рядом – кадр с выпускного Трэвиса и Тиффани. А справа фотография, которую сделал Трэвис: я греюсь на весеннем солнце в кресле-качалке, в моих волосах пион, а на коленях книга «Гордость и предубеждение», от которой я не могу оторваться. Томас взял эту фотографию, и я вся сжалась в ожидании его едкого комментария. – Ты здесь очень красивая, Несс. – Спасибо, – выдохнула я, испытывая неловкость. Спустя несколько секунд в руках Томаса оказалась другая фотография, где мне три года. – О! А здесь ты похожа на полтергейст! Вот и идиотский комментарий. – Меня подловили не в самый удачный момент. Я хотела спать, объелась фисташковыми пирожными и… мне было нехорошо, а этого никто не заметил, – пробурчала я, выхватывая рамку из его рук. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга, пока Томас не признался: – Твоя комната не такая, какой я ее себе представлял. Она слишком розовая для тебя… или я ошибаюсь? – Мне было семь, когда здесь делали ремонт, и тогда я любила все розовое, – оправдалась я, недоумевая, почему вообще Томас думал о моей спальне. Томас неопределенно кивнул, подошел к кровати и с ухмылкой посмотрел на три мягкие игрушки возле подушки: – У них есть имена? О нет. – Что? За кого ты меня принимаешь? Мне почти двадцать, Томас, я не даю имена игрушкам, – нервно хихикнула я. – Да ладно! Признавайся, как их зовут? – Томас сел на край моей кровати и принял выжидающий вид. Поколебавшись еще примерно минуту, я выпалила: – Момо, Нина и Спарки. – Момо, Нина и Спарки? – Томас с трудом сдерживал смех. – Эй! Ты не можешь вот так входить в мою комнату без разрешения и смеяться над моими вещами! Это обидно! Томас попытался стать серьезным, но безрезультатно. – Итак, если я правильно понимаю, – он положил плюшевого зайца себе на колени, – ты спишь с игрушками, как большой ребенок. А еще любишь сериалы, – он кивнул на полку с дисками над телевизором. – Видимо, у тебя скучная жизнь и ты неисправимый романтик. Его взгляд перешел на книжный шкаф, заставленный любовными романами. – И кажется, у вас с матерью одинаковое расстройство… – С чего ты взял? – возмутилась я. – Не знаю… Книги расставлены по высоте, а туфли – по цвету… То, как ты обустраиваешь стол во время занятий… Хьюстон, у вас в семье есть проблема! Во мне проснулось раздражение. – Прекрати. Мне просто нравится, когда вещи на своем месте, в правильном порядке. Я аккуратная и не более того. – А что, если я ненароком что-то испорчу? – Томас подошел к книжному шкафу. – Попробуй. Если не терпится умереть. – Честно говоря, мне бы хотелось чего-то другого… – он нахально улыбнулся. Щеки мои вспыхнули, и я сердито посмотрела на Томаса, чем только его позабавила. – Например, сесть в кресло и созерцать потолок, – он устроился поудобнее, скрестил руки, немного раздвинул колени и с озорным блеском в глазах начал сканировать мои ноги. |