Книга Синдром тьмы, страница 166 – Рокиа

– Садись в машину, Оливия, – мама догоняет меня и тащит за руку в машину, за рулем которой сидит наш водитель.

– Куда мы? Я хотела поехать на работу на велосипеде, – я пытаюсь понять, почему планы внезапно изменились.

Мама обычно торчит в салонах красоты или шатается по бутикам. Сейчас она сидит напротив меня с каким-то мстительным выражением на лице.

– В больницу, – ледяным тоном произносит она.

Я застываю от ужаса, не могу даже рта открыть. Меня охватывает паника, я невольно сжимаю руками куртку, мечтая только о том, чтобы немедленно отсюда исчезнуть.

Уже много лет она не возила меня в больницу, но по ее улыбке я догадываюсь, что это тщательно проработанный план, чтобы запугать меня, чтобы держать меня под контролем. Она всегда так делает, когда перестает понимать, о чем я думаю.

Предупреждение.

Угроза.

В мгновение ока я оказываюсь в больнице. Я хочу вырываться, бежать, кричать. Я хочу сопротивляться. В голове всплывают все мучительные часы, которые я провела здесь взаперти. Насильственная забота, осуждающие взгляды и абсолютное бессилие.

С потухшим взглядом я захожу в кабинет врача. Мама болтает с медперсоналом, прекрасно играя роль хорошей матери, которая беспокоится о своей дочери.

– Итак, Оливия… как дела? – Доктор МакГуарди, мужчина лет шестидесяти, задумчиво смотрит на меня.

– Хорошо, – еле слышно шепчу я, не в силах скрыть дрожь, которая постепенно охватывает мое тело.

Пристальные взгляды персонала всегда такие: словно они знают, что перед ними привидение, которые хочет выглядеть человеком.

«Нельзя, чтобы тебя вырвало здесь, Оливия».

– Итак, давай тебя взвесим. Пожалуйста, сними куртку и обувь. Не должно быть ничего лишнего. Ну, ты и сама все это знаешь.

Я выполняю его просьбу с глубочайшим смирением. Встаю на весы, голова начинает кружиться, а пульс учащается.

– Ты правильно питаешься, Оливия?

«Солги». Джек касается моих волос ледяной рукой.

– Да, просто у меня на работе сейчас бешеный ритм, – я вежливо улыбаюсь.

Затаив дыхание, я поскорее схожу с весов и тороплюсь надеть куртку. Но доктор МакГуарди останавливает меня.

– Сними толстовку.

По одному его взгляду я понимаю, что он обо всем догадался: я больше не могу врать. Он раскрыл мой обман, иллюзию, которую я старалась поддерживать изо всех сил.

Под внимательным взглядом врача я снимаю толстовку. Под ней на мне надета куча одежды, которую я ношу, чтобы имитировать формы нормального человеческого тела.

Я стараюсь не смотреть на него, и так знаю, что он меня осуждает.

«Нельзя, чтобы тебя вырвало здесь, Оливия».

– Снимай все, Оливия.

Я снимаю второй слой одежды, потом третий, четвертый. Расстегиваю пояс, который обернула вокруг бедер. Остается только куча острых холодных костей.

Я ношу на себе эту одежду, чтобы скрыть от чужих глаз, как тает мое тело, чтобы избежать осуждающих взглядов. Медленно умираю из-за собственной изощренной лжи.

– Почему ты опять это делаешь? – укоризненно спрашивает врач.

– Не говорите маме.

– Если скажешь, от кого пытаешься убежать.

– Я ни от кого не убегаю, – холод пронизывает мое тонкое тело. – Все под контролем.

Он молча о чем-то думает. Я знаю, что он будет расспрашивать меня. Он всегда так делает. И все же я надеюсь, что он сможет закрыть на это глаза и отпустить меня. Надеюсь, он просто забудет обо всем.