Книга Синдром тьмы, страница 47 – Рокиа

Я касаюсь ее руки.

– Готова брать интервью у животных?

Она моргает пару раз, делает глубокий вдох.

– О, конечно.

Она заправляет волосы за ухо. На ее лицо возвращаются краски.

«Где блуждал твой разум, Оливия?»

Я наклоняюсь к переднему сиденью и хлопаю Идгара по плечу. Он снимает наушники и поворачивается.

– Чен, я считаю, в нашем репортаже должны солировать жирафы.

– Ведьма-демон, надо поднять планку… нельзя прятать голову в песок, как страус.

– Ты недооцениваешь страусов, у них жизнь намного интереснее нашей.

Голоса на передних сиденьях становятся громче, но больше всего меня беспокоит Дерек, увлеченно беседующий с Татьяной. Я бы все отдала, чтобы узнать, о чем они говорят. «Со мной он никогда не бывает таким».

– Дерек и правда сидит с конкурентами? Ух ты, ребята, отличное начало, – бормочет Идгар.

Я вздыхаю.

– Принц и фея по своей природе привлекают друг друга. Для него естественно защищать творение света.

– Иногда мне кажется, что ты живешь в другом мире и говоришь на незнакомом языке, – признается Оливия.

Увидев их вместе в первый раз, когда Дерек случайно толкнул ее и поддержал, я сразу почувствовала что-то. Кажется, вокруг них возникает ореол безгрешности, то, что в сказках всегда называется судьбой. Фея и принц должны помогать друг другу, они безусловно сблизятся.

Перед входом в зоопарк уже полно журналистов, вышедших на тропу войны и носящихся вокруг детей с рюкзаками. Мы подходим к воротам и показываем наши пропуска. Нам дают карту, чтобы мы не заблудились. Вокруг много зелени, пение птиц смешивается с криками других животных. Две другие команды быстро уходят в глубину парка, я вздыхаю. Мы должны придумать что-то ошеломительное, но это сложно сделать, когда столько людей путаются под ногами.

Дерек все еще с Татьяной. Они отошли в сторонку и о чем-то разговаривают. «Как эта фея разрушила ледяные стены, которые для меня были неприступны?» Я раздраженно отвожу взгляд. Идгар включает камеру и снимает несколько общих планов, захватывая в кадр счастливых детишек. Оливия бросается в толпу журналистов, которые берут интервью у директора зоопарка.

Я остаюсь одна посреди зоопарка. Неторопливо прохаживаюсь, изучая клетки с животными. Останавливаюсь перед одной из них, и зверь сразу же смотрит на меня. Его агрессивная сущность учуяла тьму моей. Лев, царь зверей, медленно приближается в своем величии. Несмотря на гам вокруг, я слышу боль дикой и свободной души, которую держат взаперти жестокие люди.

Ребенок тащит мать в мою сторону.

– Мама, мама! Смотри, лев больше не прячется, вот он!

На его крики сбегается остальная малышня. В мгновение ока забор вокруг львиной клетки окружают дети и мамы, со всех сторон сверкают вспышки фотоаппаратов.

Что за радость истощать жизнь свободного существа? И не какого-то, а самого величественного из животных. Как можно радоваться при виде этого тоскливого взгляда, который некогда был гордым и неукротимым?

Печаль в львиных глазах заставляет меня сделать шаг вперед. Я прикладываю руку к стеклу, которое разделяет нас, лев напротив меня наклоняет голову. Я глажу стекло, отчаянно желая разбить его и потрогать гриву прекрасного животного.

Стоящие рядом люди изумленно шепчутся.

– Мне жаль… очень, – тихо говорю я.

Кажется, лев смотрит на меня с благодарностью. Будто он почувствовал, что есть кто-то, кто понимает его страдания, кто признает его боль, несмотря на то что люди считают его чудовищным существом, лишенным чувств. «Ты не одинок, царь зверей».