Книга Синдром тьмы, страница 48 – Рокиа

Словно услышав мои мысли, лев издает рык, который выражает всю тоску его дикой души. Все трепещет перед силой этого неистового прекрасного животного.

Никто не понимает мятежного крика дикого существа, для зрителей этот рев – всего лишь небольшое развлечение. Нечто мимолетное, что фотографируешь, снимаешь видео, а потом просто забываешь. Я убираю руку от стекла и, улыбаясь, предлагаю льву спрятаться в свое логово.

Теперь, когда он получил поддержку ведьмы, когда хоть кто-то услышал и понял его плач, лев возвращается в свое небольшое убежище, скрываясь от назойливого любопытства тюремщиков. Ему стало немного легче. А у зрителей вырывается разочарованный вздох. Только теперь я замечаю, что Идгар стоит рядом. Он заснял все на видео.

Какой-то ребенок показывает на меня пальцем.

– Это ты позвала льва! Сделай так еще раз!

Я наклоняюсь к нему. Волосы падают мне на плечи.

– Нельзя принудить природу, малыш.

– Но ты же его позвала…

Проклятия детей легче всего прочитать. Они не способны скрывать свою сущность, бесстрашно показывают ее.

– Я всего лишь его выслушала. Запомни, природу можно только слушать, но нельзя приручить, маленький голем.

У големов нет ни проницательности, ни ума. Они предназначены для выполнения приказов расчетливого хозяина. У них нет своего пути, они просто исполняют чужие приказы. Мать зовет его, и он убегает от меня.

– Ты закончила пугать детей? – Я поворачиваюсь, услышав голос Оливии.

Она собрала волосы в хвост, открыв шею, и просматривает записи в своем блокноте.

– Я всего лишь ответила маленькому голему.

– Опять этот непонятный язык. Кто такой голем? Ребенок?

Я киваю, бросая еще один взгляд на малыша, который уходит за матерью. Мы садимся на лавочку перед клетками, подальше от глаз прохожих. Идгар снимает еще несколько видео. Когда он поворачивает камеру на меня, я принимаю красивую позу. Он морщится, вызывая у меня улыбку.

Я откидываюсь на спинку скамейки.

– Ты взяла интервью у директора?

– Да, думаю, мы можем вставить несколько отрывков из интервью в видео. Он сказал, что создал этот зоопарк в честь отца, умершего много лет назад.

Убивает живых существ, чтобы почтить смерть другого существа.

– Его отец, как я поняла, очень любил животных и природу. Заботой о них он решил воздать честь памяти отца.

– Чушь. Это не честь, его отец в гробу бы перевернулся.

Оливия растерянно хмурится. Я показываю на клетки вокруг нас.

– Лицемерие человека в том, что он хочет властвовать любой ценой, но у него не хватает духа в этом признаться, и он прикрывается заботой о слабых. Но природа не слаба, она подчиняется своим правилам… никаких игр, никаких скрытых мотивов.

Обезьяны лишились своей обычной жизнерадостности, устали выступать перед неблагодарной аудиторией. Жираф пытается представить другое небо, не то, которое он видит каждый день; небо, воздух которого не осквернен бесконечными голосами и вспышками фотоаппаратов, а наполнен шумом ветра, шуршащего листвой деревьев.

– Это печально, знаю, – вздыхает Оливия.

– Печально то, что происходит с нами, не с ними. Они смотрят на нас и смеются… думают, насколько мы нелепые, сначала ловим их, а потом жалеем, сначала убиваем, а потом боремся с их исчезновением. Такой враг, как человек, – худшее проклятие.