Онлайн книга «Простить, забыть, воскреснуть»
|
Поэтому я решила на ближайшие тридцать шесть часов закрыться от всего, что не имело отношения к нашему роману. Я взяла телефон и прочитала полное беспокойства и любопытства сообщение Эстебана. Он написал: “Ребекка, у тебя все хорошо? Правда? Мне показалось, ты какая-то странная? Обнимаю”. Я ответила: “У тебя нет поводов беспокоиться обо мне, я всего лишь хотела узнать, как у тебя дела. Я рада, что у тебя в Мадриде все прекрасно, а я пишу активно, как никогда раньше. До скорого”. Затем я обратилась к детям – моя материнская душа избавлялась от чувства вины. Они уже взрослые и должны понять, что я не нуждаюсь в опеке. “Мои дорогие, надеюсь, у вас все в порядке. Я все время думаю о вас. Пользуюсь каждой минутой, чтобы напитать новый роман. Со мной нельзя будет связаться вплоть до вашего возвращения, я закрылась в своем коконе. Скоро увидимся дома. Наслаждайтесь общением с отцом и Мадридом. Целую вас крепко, очень крепко. Мама”. Я отложила телефон и побежала в мастерскую Лино. Как только я появилась на пороге, Лино просиял. – Ненадолго ты задержалась! – весело заметил он. Я прислушалась к своим желаниям и бросилась в его объятия. – Ты настоящий, – прошептала я. – Я не планирую исчезнуть из своего дома! Я засмеялась, прижимаясь к нему, встала на цыпочки и поцеловала его в шею. Как только я почувствовала, что он собрался обнять меня посильнее, я сбежала. Добралась вприпрыжку до своего табурета и устроилась на нем. А Лино прислонился спиной к покачивающемуся буфету и стал рассеянно поглаживать дерево. Его движения были потрясающе чувственными, и я следила за перемещениями его ладони. Он знал, что делает и какую бурю вызывает во мне. Мы вели восхитительную игру. – Мне кажется, что прошло много столетий с тех пор, как ты впервые села сюда. – И мне тоже, а ведь я впервые появилась здесь всего три недели назад. – И столько всего… Целая жизнь… – Да, ты прав, целая жизнь… Он снова сосредоточился на работе. Что-то проворчал. Если я правильно поняла, лак, который он собирался нанести, высох. Ну и пусть он бурчит, а я буду наслаждаться всем, что исходит от него. Он выбросил негодную смесь и сделал новую. Когда она была готова, он с предельной осторожностью протер дерево и сделал первый мазок кисточкой. – Мне нужна помощь, чтобы начать, – заявил он, не глядя на меня. Похоже, это будет трудная задача, тягостная, заряженная ужасными эмоциями. Он как будто осунулся, челюсти судорожно сжались, мышцы обнаженных рук напряглись. – Ты не обязан рассказывать, – заметила я. Он наконец-то посмотрел на меня, в его глазах бушевала мрачная и пугающая буря. – Мы продолжим, Ребекка. Я же тебя предупреждал. Пойми, обязательство все тебе выложить я взял скорее перед самим собой, чем перед тобой. Я снова увидела Лино первых дней, того Лино, что меня загипнотизировал. – Ты вернулся в Венецию. Зачем? Он отвел глаза на несколько секунд, потом поднял их на меня, и в них читалось огорчение. – Констанс. Он произнес ее имя после наших волшебных ночи и утра, и это ранило меня, но заодно вернуло к действительности и напомнило, что мы сейчас существуем в сновидении. – Прости меня, – сказал он. – Лучше бы мне не пришлось говорить о ней. – Тебе не за что извиняться. Итак, что такого сделала Констанс? |