Книга Простить, забыть, воскреснуть, страница 115 – Аньес Мартен-Люган

Еще один мазок кистью.

– Она явилась сюда. Одна.

По моим ощущениям, он забыл, что я рядом, и стал рассказывать, как в самом начале, он говорил и говорил, нервничал, сдерживался, не давая себе бить по всему, что под руку попадется. Он уперся взглядом в бюро, которое покрывал лаком, и не отводил глаз, как если бы дерево было единственным внятным элементом его жизни и единственным средством, мешающим ему взорваться. Он выкладывал правду о днях, которые все изменили и заново переписали его историю. Вытаскивал на свет божий свое непонимание, боль, тоску, отчаяние, свое предельное одиночество. После тех дней не осталось никого, к кому он мог бы обратиться в надежде получить подобие поддержки. И чем дольше я выслушивала его признания, тем сильнее проникалась его страданиями. Мной снова завладели мысли о несправедливости. Я стоически держалась, запрещая себе малейшее движение, не решалась открыть рот, прервать его. Мне была отведена единственная роль: выслушать его последнюю исповедь. Она не имела цены.

Он воткнул кисть в старую банку из-под варенья и замолчал. В мастерской стояла глухая тишина; я сдерживала дыхание, опасаясь нарушить ход его размышлений. Неожиданно он сделал глубокий вдох и швырнул в сторону какой-то инструмент.

– Сейчас вернусь, – резко бросил он и выскочил во двор.

Я не решалась представить себе, каких усилий ему стоило все это мне рассказать. Как его могли подвергнуть таким мукам? У меня дрожали руки. Я боролась с наплывающими слезами. Не стану я навязывать ему свои эмоции – они просто смешны на фоне того, что он мне только что доверил. Когда-нибудь я сумею их изгнать и опишу его гнев, смешавшийся с моим. Как он все это выдерживал? Как не сошел с ума?

Я вздрогнула, ощутив прикосновение его губ к моим волосам. Потом он меня обнял, вцепился в меня, словно в спасательный круг. Я подняла к нему лицо. Его глаза покраснели. Я ласково, осторожно погладила его по щеке, не уверенная в том, что ураган полностью миновал.

– Все окончено, – произнес он хриплым голосом. – Теперь ты знаешь все…

Я была беспомощна, не находила слов, чтобы подбодрить его, а он выглядел обессиленным после всех признаний. Я еще крепче обняла его.

– Ты все это напишешь? – еле слышно спросил он.

– Да…

– Насколько я понимаю, ты сейчас уйдешь и закроешься в конюшне…

В его голосе слышалось разочарование. Я посмотрела на него: он походил на обиженного мальчишку.

– Ты хочешь, чтобы я пришла к тебе в дом со своим ноутбуком?

– А ты можешь? – На его лице проступила слабая улыбка.

– Я никогда не писала, сидя рядом с кем-то, но я могу попробовать.

Он с подозрением нахмурился:

– Ты никогда не работала рядом с мужем?

– Только когда мы были студентами, но с тех пор, как я стала сочинять романы, я всегда закрываюсь у себя в кабинете… Так проще. Но мне нравится идея попробовать писать рядом с тобой.

Еще сохранившиеся размытые границы между реальностью и вымыслом окончательно исчезнут, но мы пойдем до конца.

После ужина я устроилась на диване у камина. Лино сел в кресло напротив с книжкой в руках. Потом он подхватился и включил музыку. Я растроганно улыбнулась.

– С тех пор как ты приехала, я всегда знаю, когда ты пишешь, – слышу доносящиеся из конюшни звуки.

Первые такты перевернули мне сердце.