Книга Простить, забыть, воскреснуть, страница 130 – Аньес Мартен-Люган

– До сих пор я этого не осознавал. Благодаря тебе, я признал, что мой отец сделал все, что мог, а моя мать… Это моя мать, и другой я бы не хотел…

Она улыбнулась, и по ее щеке скатилась слеза. Я стер ее кончиком пальца.

– Пока ты не уехала, хочу задать тебе вопрос по последней главе.

– Слушаю.

– Почему ты не написала, что Альбан узнал из документов своей матери, кто мой отец? Констанс это тоже было известно.

– Я хотела подчеркнуть красоту твоей встречи с отцом и всей твоей истории. Я не хотела делать их значимыми фигурами, даже если они ранили тебя.

– На самом деле они предали меня. – Моя интонация была жесткой, резкой.

– Не дай, пожалуйста, злопамятности уничтожить тебя, – умоляюще сказала она. – Забудь о них.

Я снова обнял ее.

– Не беспокойся обо мне… С этим покончено, я же тебе сказал. Теперь у меня все будет хорошо.

Она еще сильнее вцепилась в меня, я стремился сосредоточиться на ней, повторить ей, что она должна верить в себя и двигаться вперед.

– Ты вернешься к детям, дашь им прочесть роман, и они будут отчаянно гордиться мамой. И я надеюсь, что… что твой муж тоже будет гордиться… хотя бы из уважения к тому, что вы вместе пережили и выстроили…

– Не говори мне о нем, прошу тебя.

– Я все время говорил тебе о Констанс, так что имею право один раз упомянуть Эстебана.

Когда я произносил его имя, в моем голосе прозвучал металл. Она хихикнула, поняв, что я ревную. И я действительно ревновал, причем так сильно, как никогда раньше. Когда он надумает вернуться домой, он найдет там потрясающую женщину, сложную, восхитительно красивую и открывшую свое лицо, которое она до сих пор скрывала. О чем еще он мог мечтать? Если он хоть сколько-то умен – а я подозревал, что так и есть, раз он стал отцом ее детей, – он будет сражаться, чтобы заново завоевать ее.

Она глубоко вздохнула.

– Я не могу сказать тебе до свиданья, поэтому… – Она поцеловала меня в шею, выскользнула из моих объятий и побрела к машине.

Ребекка переставляла ноги как-то дергано, медленно, неуверенно. Подойдя к автомобилю, она открыла дверцу. И замерла на месте. Время тоже остановилось, и так продолжалось довольно долго. Я успел пережить про себя наше знакомство, ее неожиданное появление вечером, ее возвращение, и как мы сдались. Как она с самого начала держала мои нервы на пределе, не осознавая, какую власть имеет надо мной. Неожиданно она сорвалась с места и побежала ко мне, бросилась на шею и страстно поцеловала. Я ответил на ее поцелуй со всей силой любви, со всей силой желания. Этот поцелуй позволил нам высказать то, о чем мы были обязаны молчать. Я отказывался задумываться о причинах нашего молчания. В самой глубине души я понимал, что она не готова. За эти несколько дней я преодолел рядом с ней очень долгий путь, но Ребекке еще предстояло столкнуться с действительностью. И мне следовало привыкнуть к мысли, что эта действительность может окончательно отдалить ее от меня. Я был одним из ее персонажей, и здравый смысл подсказывал, что им я и останусь.

– Как расстаться с мечтой? – спросила она, подтверждая мою догадку.

– Рассеяв ее, как рассеивается туман, и тебе известно, что я в этом деле дока.

Она засмеялась сквозь слезы. Я прижался губами к ее губам и как можно осторожнее поставил ее на землю. Погладил по спине, по пояснице, прижал к себе, она глубоко вздохнула и поймала мой взгляд. Как мне излечиться от нее? Как отпустить, ведь я мечтал лишь о том, чтобы удержать ее в этой ирреальности? Я подумал о своем отце, которому хватило смелости позволить любимой женщине свободно жить и любить ее такой, какая она есть. Он все понял. И я должен был почерпнуть силы в том, чем он меня наделил, хоть я этого и не знал, и отпустить женщину, которая была подарена мне миражом венецианского карнавала.