Книга Простить, забыть, воскреснуть, страница 135 – Аньес Мартен-Люган

Потому что в любви нет ничего очевидного, любовь требует работы, упорства, ради любви нужно разобраться в себе, сразиться с собой, устроить поединок со своими масками, нужно сомневаться и теряться. Иногда любить – значит починить, восстановить разрушенное. Любовь превращает в узников и освобождает. Делает нас счастливыми и несчастными. Любовь заставляет путешествовать, размышлять и мечтать. Она помыкает нами, сбивает с ног, понуждает выходить за собственные пределы.

Любовь – это искусство…

Ребекка

И вот он настал, день выхода в свет. Я свернулась клубочком в постели. Мне никак не удавалось справиться с одолевающими меня чувствами. Я, безусловно, была горда, напугана, возбуждена, но и подавлена. Сегодня я говорила Лино прощай. До сих пор он принадлежал только мне. Конечно, Бетти прочла “Любовь – это искусство”, но ее интуиция помогала ей уважать телесную, нутряную связь между мной и моим персонажем. Роман уже переходил из рук в руки в издательской среде и среди журналистов, но я до сих пор оставалась недоступной, не желая ничего слышать. А теперь Лино и его история принадлежат читателям. Его станут судить, анализировать его поведение, критиковать, выстраивать фантазии с его участием, любить или ненавидеть, поддерживать или не понимать. Как я смогу это вынести? Этот мужчина был моим, а теперь я вынуждена его отпустить. Наша связь ослабеет, начнет рассыпаться и в конце концов исчезнет.

И все же ради Лино, ради мужчины из плоти и крови, который любил меня и которому я отдавалась как никому другому, я буду держать голову высоко. Он это заслужил. Как и я. Я закрыла глаза и принялась думать о том, что мы с ним вместе пережили.

Наша встреча в ресторане “У Альфреда”, мое вечернее появление у него дома, мой отъезд и возвращение, взгляд, которым он ласкал меня, пока я спала, наши разговоры у него в мастерской, наша первая ночь, наши объятия в маске, его слезы после чтения своей истории, мои слезы, наши безмолвные признания. Я встала с постели, пошла, покачиваясь и хватаясь за стены своей спальни, подавила рыдание. Я обратилась с молитвой к Элене и Джорджо, прося их помочь и направить меня. Эти двое, не понаслышке знакомые с любовью и красотой, не могли не посодействовать мне в поиске пути.

Я обходила нашу тихую квартиру. Вчера вечером дети остались ночевать у друзей, что случалось все чаще и чаще. Приближался момент, когда они захотят стать полностью независимыми и поселятся в отдельной студии или в квартире, снятой для совместного проживания “с приятелями”. Фантина и Оскар невероятно повзрослели за эти несколько недель, на которые я практически исчезла, а они разбирались со всем самостоятельно. Мои дети были готовы к большому прыжку, относительно большому впрочем, поскольку в худшем случае они сменят округ. Но для нашей семьи это не будет второстепенным событием, так как до сих пор мы всегда держались вместе. Новая эпоха станет серьезнее, чем мы себе представляли. К Фантине и Оскару вернулась мать, они это осознавали, больше не контролировали меня и не дежурили рядом со мной по очереди. Что наполняло меня радостью. Я освободила их от постоянного беспокойства обо мне. Я видела, как они с трудом сдерживают любопытство, желая выяснить, что я пережила, пока писала роман. Для них этот период был наглухо запечатанной капсулой, и в ней мать не была их матерью, однако благодаря тому, что в ней происходило, она к ним вернулась, хотя и “другой”, как мне однажды призналась Фантина.