Книга Простить, забыть, воскреснуть, страница 146 – Аньес Мартен-Люган

Временами мне казалось, что я разыгрываю спектакль. Вот только не в той тональности, как раньше, потому что теперь я знала, кто я такая. Когда разрыв становился совсем серьезным, я цеплялась за воспоминания о Лино. Представляла себе, что надела маску и она позволяет мне вернуть свою ранимость и заодно скрыть ее от окружающих. Никто не догадывался, что я чувствую, о чем, о ком постоянно думаю.

Ситуация осложнялась, когда Оскар засыпал меня вопросами о Лино. Сын всегда умудрялся заговорить о нем за семейным ужином. Из книги он в основном запомнил рассказанное об истории искусств, Венеции, масках, о культуре, с которой, по его мнению, он был недостаточно хорошо знаком. Ведь его отец испанец, так что, вполне естественно, в иберийском искусстве он разбирался лучше, чем в итальянском.

Этим вечером он в очередной раз перешел черту:

– Как ты думаешь, мама, если я возьмусь за изучение венецианского искусства, тот чувак, который помогал тебе написать роман, сможет мне что-то подсказать?

Его сегодняшний ляп сработал дважды, как это бывало всякий раз, когда он переходил границы. Эстебан встал из-за стола, чтобы принести вино, или десерт, или кто его знает что. А Фантина с ее легендарной деликатностью пнула близнеца ногой под столом.

– Оскар, подожди, пока у тебя не появится настоящий интерес к этому, а потом уже проси меня побеспокоить Лино, – ответила я.

Мой наивный сынок, которому вот-вот стукнет двадцать, вырос в большого простака, даже не замечавшего, в какое неловкое положение он нас ставит. Он озадаченно пожал плечами и сменил тему. Его сестра, напротив, старалась разгадать меня, внимательно следя за моими реакциями.

Время от времени я встречала ее грустный и вопрошающий взгляд. Мне не хватало храбрости спросить ее, что она думает о романе. Я знала, что она прочла его. Однако после этого она не сделала ни одного комментария.

В конце дня, когда я была дома и наслаждалась спокойствием, она явилась ко мне в кабинет с книжкой в руке. Покрутилась по комнате, избегая смотреть на меня, и в конце концов плюхнулась на диван.

– Хочешь меня о чем-то спросить, дорогая? – поинтересовалась я.

– Э-э-э… я… я прочла дважды…

Она выглядела растерянной, я была растеряна не меньше.

– Почему?

Она раздосадованно покачала головой.

– Потому что я не понимаю, как можно так любить… Этот мужчина… он исковеркал всю свою жизнь из-за приключения на один вечер. Что он только ни вытворял! Переспал с кучей женщин, якобы чтобы забыть любовь всей своей жизни, но при этом продолжал ее любить, хоть она и замужем за его кузеном. Бред какой-то, разве нет?

– Возможно… но когда тебе больно, ты можешь сойти с рельсов… сбиться с дороги… заблудиться… Это сложная и болезненная штука – забыть того, кого любишь.

– Это и есть любовь, мама? Как печально… А почему ты предпочла такой финал? Как по мне, лучше бы оставалась какая-то надежда! Этот гусь такого не заслужил, он, возможно, малость тронутый, но кажется хорошим человеком.

Знала бы ты, дорогая Фантина… насколько он… Стоп.

– Попробуй взглянуть со стороны, это все же роман.

Она покосилась на меня с таким видом, будто хотела сказать, что не надо держать ее за идиотку. Я сдалась. А какой у меня был выбор? Ей пока ничего не известно, но при этом она уже знает слишком много.