Книга Простить, забыть, воскреснуть, страница 30 – Аньес Мартен-Люган

Но дело было не только в моральной дилемме, я чувствовала, что этот мужчина мне нужен. За всю карьеру романистки я впервые не начинала с нуля, а писала книгу, исходя из конкретного посыла. Я надеялась, что он даст мне больше, раскроет себя, расскажет о них двоих, об их отношениях. Вчерашний незнакомец возвращал меня к эмоциям в чистом виде, эмоциям не отфильтрованным, и тем самым пробуждал мое любопытство. Я не была способна сражаться со своей потребностью и со звучащим внутри меня призывом, и у меня не было ни малейшего желания делать это. Мои размышления и дорога, по которой мне следовало пойти, были связаны с ним. Как если бы никто, кроме него, не мог пробудить мое воображение. Я хотела большего, хотела терзаться рядом с ним, чтобы его боль помогла мне преодолеть мою собственную. Хотела понять, как он оказался в неразрешимой ситуации. В ситуации всепоглощающей любви, сжигающей все на своем пути. Я не стану запрещать себе следовать своему творческому порыву, не помешаю себе оторваться от его реальности, но мне очень хотелось, чтобы он познакомил меня со своей трактовкой. Тогда и только тогда я получу право на изложение собственной версии. И его история переплетется с той, которую создам я, чтобы его жизнь и мои чувства породили нечто новое и оригинальное.

Открыв глаза, я почувствовала внутреннее бурление, словно во мне пульсировала жизнь. По мере окончательного пробуждения возвращались воспоминания о прошедшей ночи. Я писала. Я открыла, каким мощным эффектом обладают отказ от сдерживания себя и потеря самоконтроля, о чем я до сих пор не подозревала. Комок возбуждения затрепетал у меня в животе, прогоняя прочь усталость и страх. Глаза, конечно же, жгло, лицо посерело, тело ломило, но уже давным-давно я не чувствовала себя такой живой и энергичной. Я встала под холодный душ, чтобы окончательно встряхнуться. Дети ушли на занятия, и у меня упала гора с плеч, потому что я была бы не в состоянии объяснить им, что я пережила. Я пила кофе, перечитывала написанное несколькими часами раньше, и ко мне возвращалось понимание того, что я нахожусь на своем месте. Я писала так, как всегда мечтала, но не позволяла себе. И я была полна решимости продолжить.

Я обязана любой ценой отыскать этого мужчину. Сам того не подозревая, он оставил мне подсказки. Его имя: Лино. Его профессия: реставратор мебели. Регион, где он живет: Прованс. Мне понадобился час, чтобы найти его. Я побродила по его сайту и была поражена. Этот человек был среди лучших в своем деле. Занимался мебелью из многочисленных знаменитых дворцов. Работал на известных коллекционеров. Еще немного, и я не удивлюсь, если Оскар слышал о нем. Остается только поражаться тому, как мы составляем себе мнение о ком-то. Я наблюдала, как он топит тоску в вине, видела его мозолистые руки, все в пятнах от химикатов, о существовании которых я не подозреваю, и мне не пришло в голову, что он владеет драгоценным талантом, а коллекционеры дерутся за его работы. Чем больше я о нем узнавала, тем сильнее меня одолевало любопытство. Я бы не удивилась, узнав, что он живет отшельником в деревне, мучимый воспоминаниями о любовной истории, которая, судя по всему, отравила ему жизнь. Этот мужчина был более чем правдоподобным персонажем романа. Если бы я попыталась создать такой образ, у меня бы ничего не получилось. А если бы даже и получилось, меня бы обвинили в том, что в “реальной жизни” такого человека быть не может. У меня возникло множество вопросов на его счет. Для начала: почему он позволил загнать себя в такое положение. С эгоистической точки зрения, это меня успокоило: получалось, что я не единственная, кто вынужден таскать за собой тяжелый груз переживаний.