Книга Парижский роман, страница 126 – Рут Райшл

– Может, еще не слишком поздно? Ты ведь еще сможешь меня научить?

С минуту Джанго внимательно изучал ее, а потом по его лицу расплылась широкая улыбка.

– Non, ce n’est pas trop tard.– Он шлепнул себя рукой по голове. – Совсем не поздно. И мы могли бы открыть ресторан.

– Что?

* * *

– Совсем маленький. Peut-être vingt couverts.Только мы, toi et moi[105]. И я научу тебя всему, что знаю.

Годы спустя, когда у Стеллы брали интервью и спросили, каково было готовить с отцом в первый раз, она ответила так:

– Я почувствовала, что наконец оказалась на своем месте. Приезд в Париж изменил мою жизнь. Сначала я нашла Викторину, потом отца, а в конце концов – призвание. И благодаря всему этому я, наконец, влюбилась.

Но тогда, в тот момент она спросила:

– Но где мы возьмем деньги?

– Ты нравишься Жюлю. – Джанго выпустил струю дыма. – Он очень богат. Он наверняка одолжит тебе денег. К тому же, – усмехнулся он, – все эти эксперты, которых мы кормим сегодня вечером – похоже, они думают, что у тебя есть ценная картина.

Портрет был продан музею Бостона за баснословную сумму. Стелла хотела вложить деньги в ресторан, но Жюль даже слышать об этом не хотел.

– Мало ли что… – Эта фраза имела бесчисленные варианты продолжения. – Ваш ресторан я профинансирую сам.

Не желая брать у него деньги, Стелла запротестовала. А что, если их ждет неудача? Но в конце концов она сдалась. Она предположила, что Жюля беспокоит ее растущая привязанность к Джанго. Возможно, боясь потерять ее, он пытается обеспечить себе место в ее жизни.

Однако Жюль удивил ее, погрузившись в ресторанный проект со страстью, которую обычно приберегал для искусства. Они с Полем дни напролет колесили по Парижу в поисках идеального места. Наткнувшись на небольшое помещение на узкой улочке Монмартра, он торжествовал.

– Вы должны сейчас же приехать и посмотреть! – настаивал он.

Жюль вел их по мощеным тротуарам и извилистым улицам, над которыми, будто благосклонная луна, возвышался огромный купол Сакре-Кер. Наконец он свернул на улицу Лепик и указал на небольшой магазинчик, окна которого были так заляпаны грязью, что заглянуть внутрь было невозможно.

– Сейчас там почти не на что смотреть, – сказал он, отворяя дверь, – но есть перспективы.

Войдя, Стелла, не удержавшись, застонала: в помещении пахло плесенью и мышиным пометом, а пол был завален мусором. Унылыми лохмотьями висели обрывки обоев, которые словно утратили желание цепляться за сырые стены. Вдоль всего зала тянулась грязная стойка, так что места оставалось не больше чем для трех крошечных столиков. В зловонном воздухе висела тяжелая пыль.

– C’est parfait!Просто прекрасно!

На глазах ошеломленной Стеллы Джанго в экстазе закружился по залу. Он провел рукавом по стойке: блеснуло что-то белое. Джанго потер энергичнее, снимая толстый слой грязи.

– Я вернулся домой! – радостно заявил он, полируя мрамор рукавом.

– Домой?

Это даже близко не было похоже на дом, в котором хотела бы жить Стелла.

– Домой!

Джанго развел руками, словно хотел обнять этот обшарпанный зальчик.

– Совсем рядом, всего в квартале отсюда был «У Тито». – Когда Стелла вытаращилась на него с недоумением, он добавил: – Мой первый парижский ресторанчик! Где я встретил Селию! Он был такой же, très petit,совсем маленький.