Книга Одержимость, страница 11 – Х. С. Долорес

Комната пятьсот четыре находится в самом конце узкого, тускло освещенного коридора с окнами, выходящими во двор.

Заворачиваю за угол и замираю, замечая мужской силуэт возле пожарной лестницы.

Микки?

Прищуриваюсь, пытаясь разглядеть черты лица и вроде как кудрявую шевелюру.

– Микки? – зову я.

Силуэт вздрагивает, но вместо того, чтобы повернуться ко мне, открывает дверь пожарного выхода и спускается вниз по лестнице. Он движется быстро, но на мгновение на его лицо падает свет с лестничной клетки, и я узнаю его.

Адриан Эллис?

Моргаю, и его уже нет, но этот аристократический профиль и точеный подбородок ни с кем не спутаешь, ведь они попадали на первые полосы школьных газет все четыре года.

Наверное, он тоже здесь живет.

Что-то похожее на волнение пробегает по позвоночнику, когда подхожу к двери Микки.

Может, это плохая идея?

Я могла бы просто развернуться, пойти домой и завтра потребовать извинений.

Наверное, это перебор – приходить сюда, но…

Это он бросил меня сегодня на произвол судьбы.

Так что я делаю глубокий вдох.

И стучу в дверь.

С другой стороны не доносится ни звука – ни тихого бормотания телевизора, ни музыки. Он либо спит, либо его вообще нет дома, но на всякий случай я кричу:

– Микки? Микки, ты там?

Ответа нет.

Я вздыхаю.

Вот тебе и «глаза в глаза».

В последний раз громко стучу костяшками по старой древесине, и, к моему удивлению, дверь со скрипом приоткрывается.

Я собираюсь было извиниться за то, что так бесцеремонно вваливаюсь в его комнату, но внутри никого, а большое окно с двойной рамой, возле которого стоит стол, открыто настежь.

Ледяной воздух бьет в лицо, и я осторожно подхожу к окну.

Сомневаюсь, что Микки оставил окно открытым из-за привычки спать при плюс десяти с ветром.

Я хватаюсь за щеколду, но застываю, будто превратившись в камень.

Моргаю пару раз.

И еще – просто чтобы убедиться, что мне не кажется.

Но именно в этот момент кто-то начинает кричать, и я знаю, что не единственная, кто заметил тело Микки, лежащее пятью этажами ниже, с разбитой, как дыня о бетон, головой.

Я не пью воду, которую дала мне детектив.

Я достаточно насмотрелась серий «Закона и порядка», чтобы знать, что они могут снять ДНК подозреваемого с этих маленьких пластиковых стаканчиков, и, хотя невысокая, суровая на вид детектив ясно дала понять, что я неподозреваемая, паранойя не отпускает.

Двойное зеркало в допросной комнате тоже не очень-то помогает.

– На данный момент я не веду никакогорасследования, – заверяет меня детектив Миллс. – Я просто пытаюсь разобраться, что произошло. И почему. – Она уже не меньше пяти раз повторила эту фразу.

К тому же я отвечала на одни и те же вопросы тоже не меньше пяти раз.

Нет, Микки в кафетерии не говорил мне ничего такого, что заставило бы меня предположить, что он что-то с собой сделает.

Нет, никто другойне говорил ничего такого, что заставило бы меня предположить, что они что-то с ним сделают.

Нет, я не видела, как он выпрыгнул.

Нет, мне не нужно, чтобы вы звонили моей матери, я уже совершеннолетняя.

И да, я в порядке.

Кажется, она заметила, что мне немного не по себе в присутствии блюстителей порядка, однако это не мешает ей оставить меня томиться на жестком металлическом стуле, пока она подтверждает мое алиби на презентации стипендии.