Книга Одержимость, страница 156 – Х. С. Долорес

– Ты же понимаешь, что это будет выглядетькак признание под давлением, да? Я стою на фоне убогих стен гаража, напуганная до полусмерти. Лучше бы записать признание на диктофон.

Он фыркает.

– Это еще зачем? Чтобы ты смогла сказать потом, что это фейк? Что я нанял кого-то, чтобы подделать твой голос? Или использовал ИИ? Ну уж нет. – Он со злостью смотрит на меня сквозь камеру телефона. – Поппи, на этот раз тебе не отвертеться. В твоих же интересах сделать это как можно убедительнее. – Он определенно стал спокойнее, чем пять минут назад, но опасный тон его голоса заставляет меня оставить при себе язвительные комментарии.

Йен направляет на меня камеру телефона, и мне приходится, подавляя все инстинкты, вопящие от ужаса внутри меня, сделать вид, что на лице у меня написан не страх, а раскаяние.

Я называю свое имя, класс в Лайонсвуде, а также имя Йена, но опускаю некоторые неприятные аспекты истории: то, что я отравила одноклассницу и что в данный момент даю это признание под принуждением.

И только когда Йен выключает камеру, реальность обрушивается на меня болезненно и неожиданно.

Йен может сделать – и, вероятно, сделает – с этим видео все, что пожелает.

Уверена, пошлет декану Робинсу, но, кроме того, может выложить в интернет. Может разослать во все колледжи страны.

И я лишусь будущего.

Пратта, Гарварда и, скорее всего, Адриана…Грудь сжимается от панического ужаса.

Просто мошенничество – это одно, но совсем другое дело, когда его предают огласке… Тогда даже Адриан не сможет меня защитить.

И скорее всего, не захочет.

Иен, потеряв ко мне интерес, пересматривает мое признание, и я слышу собственный голос из динамиков его телефона.

По всему телу разливается адреналин.

Мне очень жаль.

Я не свожу глаз с Иена.

Ты такого не заслужил.

Тянусь назад и нащупываю рукой разводной ключ Рика.

Но я слишком усердно вкалывала, чтобы просто стоять и смотреть, как мое будущее вылетает в трубу.

А затем я замахиваюсь.

Разводной ключ обрушивается на череп Иена. В его глазах мелькает удивление. И он тяжело оседает на пол.

Он дышит. Я вижу, что он дышит.

Присев на корточки рядом с ним, кажется, целую вечность смотрю на то, как равномерно поднимается и опускается его грудь, и каждый раз, когда она успешно наполняется воздухом, я говорю себе, что, по крайней мере, не стала убийцей.

Пока что.

Достаю свой телефон, сердце сжимается от ужаса.

Прошло всего каких-то двадцать минут, но с таким же успехом могло пройти и двадцать часов. Я не могу с уверенностью сказать, что за стенами этого гаража вообще остался мир – по крайней мере, тот, который мне знаком. Кто знает, может, пока я была заперта в этом месте с Иеном, солнце уже выжгло дотла всю планету.

Если бы не кровь, которая сочится у него со лба и окрашивает пол в гараже Рика в багровый цвет, я бы решила, что он уснул. Черты его лица больше не искажает ярость, из его рта больше не брызжет злость, а в его руке уже нет ножа.

После того как Иен выронил нож, я пнула его к противоположной стене гаража.

Снова смотрю на экран своего телефона.

Двадцать одна минута.

Вряд ли это хороший знак, что он так долго был без сознания, да?

Я смотрю на его вздымающуюся грудь, не зная точно, то ли у меня разыгралась паранойя, то ли его дыхание и правда становится поверхностным.