Книга Одержимость, страница 23 – Х. С. Долорес

Радует тот факт, что детектив Миллс восприняла меня вполне серьезно и собралась допросить Адриана.

Но то, что она пришла в школу и устроила представление на глазах у всего класса? Совсем не радует.

После того, что я сказала ему на акции памяти, Адриан догадается, что копам сдала его именно я. Что это из-за меняего перед всей школой увели как подозреваемого.

Остается только надеяться, что ответы, которые он даст, будут того стоить, потому что я более чем уверена, что только что нажила себе врага в лице самого влиятельного ученика школы.

* * *

Я не вижу Адриана до конца дня, но сплетни ползут быстрее, чем лесной пожар, особенно когда распускает их Софи Адамс. К концу занятий она превращается в этакого пиар-менеджера Адриана и добивается того, чтобы всем и каждому было ясно, что он никакой не преступник.

«Нет, у него абсолютно никаких проблем с полицией».

«Он всего лишь помогает им завершить расследование смерти Микки, чтобы его семья наконец могла покончить с этим. Вы же знаете Адриана. У него слишком большое сердце. Он не умеет отказывать».

Это звучит настолько правдоподобно, что, если бы я не была в курсе, тоже бы купилась.

Но вместо этого всю следующую неделю я не могу избавиться от паранойи.

Все время оглядываюсь, словно ожидая, что Адриан накинется на меня за то, что сообщила про него в полицию. Но ничего не происходит.

К счастью, шансов на это мало, потому что мы встречаемся только на подготовительных курсах и во время обеда, но у меня такое чувство, что, если бы захотел, он бы меня нашел.

Адриан не ищет со мной встречи, не пытается заговорить.

Какую бы историю он ни рассказывал людям о допросе у детектива Миллс, моего имени не упоминается.

И жизнь возвращается в нормальное русло.

Смерть Микки становится избитой сплетней. Больше никто не отрывает Адриана от уроков, и я снова становлюсь невидимкой – хотя паранойя все еще не отпускает, как фантомный паук, вцепившийся в кожу. Я не могу избавиться от ощущения, что все только начинается.

Я не до конца осознавала, насколько меня потрясла смерть Микки, пока в воскресенье вечером не раздался звонок телефона. Звонила мама. Уже лежа в постели, я вздрагиваю, когда на экране высвечивается ее имя, и раздумываю, не отправить ли звонок на голосовую почту, но понимаю, что она не остановится.

– Мам, привет.

На другом конце слышится раздраженный вздох.

– Ну надо же, посмотрите, кто наконец-то взял трубку. На этой неделе я трираза пыталась до тебя дозвониться. – Сегодня ее южный акцент слышится особенно явственно, что означает, что она крайне недовольна мной.

– Да, прости. В новом семестре напряженный график.

– Ты за тысячи миль от меня, а я даже не могу до тебя дозвониться. Как по-твоему, Поппи, что я должна чувствовать?

Я зажмуриваюсь. Она даже не пытается сделать вид, а сразу давит на чувство вины.

– Прости мам. Просто столько всего навалилось. Готовилась к презентации стипендиатов и…

– Презентация? Так вот почему ты не отвечала на мои звонки?

– И кое-кто недавно умер…

– Кто-то умер? – удивленно переспрашивает она. – Кто?

– Один из моих одноклассников. Он покончил с собой две недели назад. Это было… тяжело.

– Покончил с собой? Это ужасно.

– Да. Я…

– Давай не будем об этом, – вздыхает она. – Это нагоняет на меня тоску, а я только пришла с двенадцатичасовой смены.