Книга Одержимость, страница 20 – Х. С. Долорес

– Это детектив Миллс? – У меня дрожит и голос и рука, держащая телефон.

– Да. Кто это?

– Поппи. Поппи Дэвис.

Мне интересно, слышит ли она, как ком застревает у меня в горле. На другом конце линии что-то шуршит, а затем уже знакомый мне голос произносит:

– Да, мисс Дэвис. Я вас помню. Вы звоните в десять вечера, что-то случилось?

Я кручу в руках ее визитку, которую она всучила мне в полиции, когда я выходила из комнаты для допросов. Вот уж не думала, что она мне понадобится.

– Извините, что беспокою вас дома. И я вовсе не стала бы напрасно тратить ваше время, но вы сказали позвонить, если я еще что-то вспомню. Это не касается конкретно Микки и, возможно, вообще не имеет отношения к этому делу, но…

– Может, завтра перед уроками заглянешь в участок? – перебивает она меня, и в ее голосе гораздо меньше раздражения, чем минутой раньше. – Мы можем с глазу на глаз обсудить, что бы это ни было.

Я плюхаюсь на одеяло, с облегчением оттого, что мне не придется пытаться объяснять все это по телефону.

– Ладно. Хорошо. Звучит отлично.

И вот поэтому на следующее утро я сижу перед детективом Миллс, нервная и невыспавшаяся. Мы снова в допросной, и здесь уже не так страшно при дневном свете.

– Вот, держи, – говорит она, пододвигая через стол стаканчик с кофе. – Кажется, тебе это нужнее.

На этот раз я без колебаний беру кофе и делаю глоток.

– Спасибо.

Вид у детектива Миллс вряд ли более выспавшийся, чем у меня, ее каштановые волосы зачесаны в тугой пучок так же, как и несколько дней назад. Меня так и подмывает спросить, не служила ли она в армии.

– Что же, мисс Дэвис, – говорит она и щелкает ручкой. – Расскажите мне все, что вы знаете.

И я рассказываю.

О том, как видела Адриана Эллиса в общежитии. Как он соврал о том, что был в библиотеке. Наш разговор во время поминок. Чем больше я рассказываю, тем менее подозрительной кажется эта история. Пожалуй, это звучит безумно: я подслушиваю разговоры Адриана и устраиваю ему допрос на акции памяти, которую онже и спонсировал.

На данный момент он сделал для мертвого Микки больше, чем я, пока он был жив.

Но детектив Миллс меня не перебивает. Она записывает все, что я говорю, в свой желтый блокнот и, когда я наконец выдыхаю, спрашивает:

– Это все?

Я киваю, вертя в руках крышку от стаканчика.

– Если я напридумывала глупостей, так и скажите. Я понимаю, как это выглядит со стороны. Адриан Эллис – любимчик всей школы, и, даже если он соврал, скорее всего, это ни о чем не говорит. Или, по крайней мере, он не сделал Микки ничего плохого.

– Соврать о своем местонахождении в ночь, когда кто-то умер, – это не глупость.

– Но ведь это было самоубийство, разве нет? Не похоже, что ему нужно алиби.

– Да, судебный патологоанатом считает, что это было самоубийством, – бормочет она.

– Вы тоже так думаете?

После недолгой паузы детектив прочищает горло.

– Что ж, наиболее вероятная причина смерти Микки – суицид, но несколько деталей в стандартную схему суицида не вписываются.

Я напрягаюсь всем телом.

– Что за детали?

Занеся ручку над блокнотом, несколько долгих минут детектив Миллс молчит, а я в тишине потягиваю кофе.

Но затем она поднимает голову, сверля меня взглядом проницательных карих глаз.

– Поппи, ты ведь не такая, как ваши одноклассники?