Книга Одержимость, страница 24 – Х. С. Долорес

Ее нежелание меня выслушать задевает за живое, но я стискиваю зубы и не спорю.

– Ты слишком много работаешь. А что, Рик так и не нашел себе работу?

Эта тема для мамы всегда очень болезненна. Сама не знаю, почему все время ее поднимаю.

– Твой отчим…– меня передергивает от этого слова, – все для нас делает.

Не совсем так. Рик сделал для меня только одно:ему настолько ненавистно было само мое существование, что он убедил мою мать отпустить меня в Лайонсвуд, и это было верным решением.

– И он работает, – продолжает она. – Помогает там своим приятелям. Чинит старые мотоциклы. Зарплату получает в конверте.

Я закатываю глаза. Рик ненавидит восьмичасовой рабочий день со стабильным доходом почти так же сильно, как правительство.

– Рада за него, – говорю я, не удержавшись от капли сарказма.

– Так, значит, в школе все нормально? Как твои оценки?

– Угу, хорошо. Выпускной год пролетел незаметно.Жду не дождусь, когда наконец отправлю документы в колледж, – вру я.

– Это замечательно, милая.

Уж лучше соврать.

Мне казалось, что после того, как я уехала в Лайонсвуд, мама только и ждет, что я вернусь, поджав хвост, как неудачница, которой не хватило духу навсегда распрощаться с Мобилем.

– Кстати, про документы в колледж, – начинаю я с опаской, уже зная наперед, что будет дальше. – Скоро нужно будет их подавать. За некоторые… – ну, если честно, то за все, – нужно будет заплатить. Может, ты могла бы как-то…

Ее голос становится резче – как всегда, когда речь заходит о деньгах:

– Сколько?

Я комкаю свой синий плед.

– Примерно… по пятьдесят баксов. Может, по сто, в зависимости от того…

Она выдыхает протяжно и шумно.

– И эта твоя шикарная частная школа не может покрыть вступительные взносы? Поппи, это просто смешно.

– Я знаю, но ведь мне нужно не так много. Чтобы хватило на «Пратт» и еще пару запасных вариантов. Примерно сто пятьдесят должно…

– Сто пятьдесят долларов? – Она тихо фыркает. – Иисусе,Поппи. Я ведь только что сказала тебе, что работаю по двенадцать часов. Мы едва наскребли, чтобы оплатить аренду, а ты сейчас предлагаешь мне где-то достать еще сотню баксов. Я не совсем понимаю, зачем тебе такие деньги, если ты уверена, что поступишь на следующий год в этот престижный художественный колледж.

Грудь сдавливает, как тисками, чувство вины.

– Да, ты права. Прости, мам. – А потом, поскольку все еще нахожусь в отчаянии, я задаю вопрос, о котором, знаю,пожалею: – Ты сказала, что Рик где-то подрабатывает. Не знаю, может, он одолжит мне…

– Я не собираюсь просить Рика, чтобы он заплатил за вступительные взносы моейдочери, – фыркает она, как будто это самая нелепая мысль, которую она когда-либо слышала. – Милая, прости, но тебе придется придумать что-нибудь другое.

А все потому, что Рик для меня – отчим только тогда, когда маме нужно продемонстрировать, что он имеет надо мной власть. А не тогда, когда он мне действительно нужен.

Но я слишком устала, чтобы прямо сейчас открывать этот ящик Пандоры.

– Ага, ладно. Я понимаю. Уверена, что-нибудь придумаю. Просто подумала, дай спрошу. В любом случае… Мне надо делать уроки, так что увидимся позже. На каникулах.

Мы прощаемся, и я тяжело выдыхаю и откидываюсь на плед.

Я вовсе нестремлюсь приезжать на каникулы.

Разговоры с мамой утомляют даже по телефону, а когда мы вместе торчим в трейлере, от них никуда не сбежать. Это как идти по минному полю, зная, что один неверный шаг может привести к неделям жалости к себе и ненависти к Рику.