Книга Одержимость, страница 58 – Х. С. Долорес

Стайка учеников проходит мимо, бросая на нас – больше на меня– любопытные взгляды. Я буквально слышу все те вопросы, которые крутятся у них в головах.

Выпрямляюсь.

– Ладно. Я, пожалуй, пойду…

– И это все, что ты хотела мне сказать? – перебивает он игривым тоном. – И никакого тебе «ты был великолепен, Адриан» или «я еще никогда не видела, чтобы кто-нибудь так быстро плыл, Адриан»?

А что насчет «Чем Микки пытался тебя шантажировать? Что у него было на тебя такого, что он считал, что благодаря этому сможет обеспечить себя на всю оставшуюся жизнь?»

Я заталкиваю поглубже любые мысли о разговоре с Лиз – опасаясь, как бы он не прочитал по моему лицу все, что я смогла узнать. И вместо этого говорю:

– Сомневаюсь, что тебе необходимо услышать это от меня. Спорим, когда ты вышел из раздевалки, услышал это много раз от множества разных людей.

Адриан пожимает плечами.

– Возможно.

Не знаю, что на меня находит, но я вдруг выпаливаю:

– Адриан, честно говоря, ты сегодня, конечно, был хорош, но знаешь, кто выступил просто потрясающе?

Он вопросительно выгибает бровь.

– Кто же?

Я еле сдерживаю дразнящую ухмылку.

– Твой товарищ по команде. Кэм. Серьезно, я немогла оторвать от него глаз. Онвыступил потрясающе. Из него растет новый Майкл Фелпс[4].

И он единственный член команды по плаванию, чье имя и лицо я вообще запомнила.

Я жду, что Адриан либо разоблачит мой блеф, либо съязвит в ответ, но вместо этого его улыбка сменяется недоверчивым злым взглядом.

– Кэм? Кэм Бьюкен? Ты считаешь Кэма Бьюкенапотрясающим? – Он скрещивает руки на груди, напрягая бицепсы под обтягивающей тканью.

Мне снова кажется, что я балансирую на тонком канате. И решаюсь сделать еще один шаг.

– Ага, то есть… – Я лихорадочно ищу правдоподобное обоснование своим словам. – Его техника баттерфляя. Это что-то невероятное.

Адриан прищуривается.

– Он плавал вольным стилем.

– Э-э-э… он плыл так быстро, что я не разобрала.

– Его время было три сорок. Мое – два двадцать. С какой стати посредственное, ничем не примечательное время Кэма Бьюкена вдруг стало «потрясающим»? – Он нависает надо мной, и я ощущаю каждый сантиметр его высокой фигуры.

И все-таки пожимаю плечами.

– Не знаю. Просто, когда он в воде, что-то в нем есть такое…

– Потрясающее? – Желваки Адриана дергаются, а губы сжимаются, превращаясь в тонкую нить.

Он злится, и от понимания этого стоило бы закричать: «Опасность! Бегите немедленно!» – но вместо этого во мне просыпается легкий азарт. Потому что я нашла его слабое место. Чувствительное местечко, на которое можно как следует надавить.

Адриан делает скромный вид всякий раз, когда становится круглым отличником или побеждает на соревнованиях. Но все это лишь маска. Шоу для окружающих.

Я начинаю понимать, что он ненавидит быть вторым номером, даже перед кем-то вроде меня.

Я разворачиваюсь – с удовлетворением замечая, что задела его за живое так же, как и он упорно продолжает задевать меня, – и топаю в бардак комнаты общаги, зная, что мне предстоит бессонная ночь. Но напоследок добавляю:

– Передай Кэму мои поздравления, ладно?

Но Адриан так и не отвечает.

* * *

Моя мать все время твердила: «Жизнь – это сплошные жертвы». Как правило, после этого нравоучения следовали манипуляции с чувством вины – рассказы о тяготах жизни матери-одиночки и многозначительное: «Мне было всего девятнадцать. Я могла поступить в колледж, встретить хорошего парня. Могла бы актрисой стать. Могла бы жить в прекрасном большом особняке на побережье, если бы всеу меня сложилось иначе».