Книга Одержимость, страница 62 – Х. С. Долорес

Четыре года спустя он все еще вспоминает те триста тридцать восемь долларов, а я приезжаю домой только на Рождество и летние каникулы.

Ну и где здесь «роль отца» в воспитании, о которой вечно твердит мама?

Я срезаю путь через двор и на развилке вымощенной камнями дороги останавливаюсь в раздумье. Буквально на распутье: налево – в общагу, смотреть сериалы, пока не заболит голова, направо – в библиотеку, дописать эссе по истории, чтобы оставшиесядни каникул все равно провести у телевизора.

Выбор очевиден.

Это библиотека.

* * *

Я видела библиотеку в разных вариантах: от почти пустой до забитой до отказа, но ничто не сравнится с прогулкой по ее старому дубовому паркету, когда звук твоих шагов, отражающийся от сводчатых потолков, – единственное, что нарушает тишину.

Первый этаж – это бесконечные ряды рабочих столов, тогда как второй и третий отданы во власть книжных стеллажей, уходящих ввысь. Некоторые полки так высоко, что добраться до них можно только по приставной лестнице. Насколько я знаю, это одно из старейших зданий кампуса, его почти не ремонтировали, чтобы сохранить огромную коллекцию исторических фолиантов. Даже среди бела дня здесь царит полумрак, и приходится прищуриваться.

Я останавливаюсь у пустующей стойки библиотекаря и открываю каталог: увесистую книгу, тяжелую настолько, что, если уронить ее на ногу, запросто можно сломать себе несколько костей.

Перелистывая страницы, едва сдерживаюсь, чтобы не чихнуть: от пожелтевшей бумаги в воздух поднимаются клубы пыли, как будто я попала в эпицентр пыльной бури в пустыне. Знаю, что последние лет десять декан Робинс уговаривает мисс Джуно оцифровать бумажный каталог, но та непреклонна.

Наконец я нахожу то, что искала. Нужная мне секция расположена на втором этаже. Я взлетаю по винтовой лестнице из красного дерева и верчу головой, осматриваясь.

– Стеллаж «Д», стеллаж «Д», стеллаж «Д»… – бормочу себе под нос и вдруг замираю, дважды моргая, чтобы убедиться, что мне не привиделось.

– Адриан?

Человек, развалившийся на полу, поворачивается ко мне, и на лице его удивление, вероятно, не меньшее, чем то, что написано на моем.

– Что ты здесь делаешь? – Он зло прищуривается, как будто это явторглась на его территорию. И, судя по тому, как Адриан полулежит с раскрытой книгой возле стеллажа, он здесь уже давно. Значит, я действительно нарушила его уединение.

Я неловко переминаюсь с ноги на ногу, судорожно соображая, как вести себя в такой неожиданной ситуации. Адриан – последний,кого я ожидала бы встретить на каникулах в кампусе. Иногда остаются несколько учителей или студентов, но кто-то уровня Адриана? Никогда.

– Я просто пришла поискать материалы для эссе по истории, – говорю я, указывая на стеллаж, возле которого он сидит. По закону подлости стеллаж «Д» именно этот. – Разве тебе не надо быть в Новом Орлеане? Или в Нью-Йорке? – Адриан выгибает бровь, и я чувствую, как щеки заливает краской. – Я просто случайно услышала вчера ваш разговор, – поспешно объясняю.

– Нет, – коротко отвечает Адриан и возвращается к своей книге – какой-то медицинский справочник с анатомическим сердцем на обложке.

– Ну… – Я чувствую, как с каждой секундой мое хорошее настроение стремительно улетучивается. – Я просто пришла за книгой для своего эссе. Того самого, сроки на которое ты мне продлил. – Могу только представить, какие пунцовые у меня щеки. – Кстати… спасибо тебе за это. Ты не обязан был это делать, и я не знаю, зачем ты это сделал, но все равно спасибо тебе, я ценю твой жест.