Книга Одержимость, страница 79 – Х. С. Долорес

– Если честно, я пришел уговорить тебя отложить уроки и провести день со мной, но… – Смерив меня нечитаемым взглядом, он продолжает: – На тебя же смотреть жалко. У меня никогда не возникало особого желания кому-то помогать – во всяком случае, от всей души,– но твоя жалкая пародия на рабочее место вынуждает меня сделать ради тебя исключение. Ты можешь написать свое эссе в моем кабинете. У меня есть нормальныйкомпьютер, на котором можно работать.

Меня передергивает. Жалкое зрелище?

Интересно, назвал бы он меня так, если бы узнал, на что мне пришлось пойти, чтобы оказаться в этих стенах?

Откуда-то изнутри поднимается раздражение.

Одно дело, когда меня жалеют учителя или декан Робинс – я сама даю им для этого повод, – и совсем другое, когда эта жалость исходит от моего ровесника. От Адриана.

– Если ты собирался предложить помощь и сделать это самым унизительным способом из всех возможных, у тебя получилось отлично. – Каждое мое слово пропитано сарказмом. – И я, пожалуй, откажусь от твоего предложения. Здесь у меня есть все, что мне нужно.

Его улыбка ничуть не тает.

– Ну, это не то чтобы предложение. Я просто сообщаю тебе, как все будет дальше.

– А я сообщаю тебе, что мне ничего не на… Эй! Что ты делаешь? – Он уже протискивается мимо меня в комнату и начинает собирать мои учебники. – Это мои вещи! Ты не можешь просто взять и забрать их.

– Знаешь, ты можешь все утро потратить на споры со мной или закончить эссе.

Я затыкаюсь.

Вот вам и личные границы.

* * *

Сказать по правде, в кабинете Адриана писать у меня получается гораздо быстрее. В какой-то мере из-за быстро работающего ноутбука, а еще из-за устойчивого, нескрипучего стола.

И мы дажене проводим время вместе.

Приняв душ и переодевшись, Адриан устраивается в кресле у камина. Закинув ногу на ногу, листает свой медицинский справочник.

Тишину нарушают только стук клавиатуры и шелест страниц. Время от времени, мне кажется, я чувствую на себе его взгляд, но Адриан молчит, и я тоже.

Я даже не осознаю, насколько быстро пролетело время, пока свет в окне за моей спиной не начинает меркнуть.

– Вот черт, – вглядываюсь в экран. – Уже почти шесть часов.

Адриан бросает взгляд на свой «Ролекс».

– Да, так и есть. Ты все?

– Почти. Мне осталось указать источники и использованную литературу. – Я поверить не могу в то, что просидела здесь несколько часов и настрочила десять тысяч слов. Никогдав жизни не была настолько продуктивной, разве что с литрами кофе во время ночных марафонов перед дедлайном.

– Давай я проверю, – предлагает Адриан, уже поднимаясь с кресла и подходя ко мне.

Когда он наклоняется, опираясь руками на подлокотники занятого мной рабочего кресла, я не произношу ни слова. Он так близко, что, подними я голову, коснусь затылком его подбородка.

– В одном только введении три опечатки. А последнее предложение на второй странице – вода. – Он наклоняется еще ближе, чтобы прокрутить страницу вниз, и я вдыхаю свежий древесный аромат его одеколона. Он вообще понимает, что творит со мной его присутствие рядом?– И аргументация слабая, – продолжает, но, пока Адриан разбирает мое эссе, все, о чем я могу думать, – это перевитые вены на его предплечьях. – Что ж, – Адриан вздыхает и выпрямляется, – писатель из тебя так себе, но, если уберешь опечатки и усилишь тезисы, на проходной балл натянешь.