Книга Комплексное плавание, или Дни, когда я научилась летать, страница 57 – Кека Рейс

Не знаю, сколько времени у меня заняла обратная дорога. Я больше вообще ничего не знаю. Я просто не хочу идти в дом, не хочу проводить ночь в одиночестве и страхе, пытаясь выкинуть из головы воспоминания. Те воспоминания, которых у меня нет, и те, которые я не хочу переживать снова.

Когда я открываю ворота фермы, меня ждет сюрприз. Кошки Зорайде сидят перед домом и ждут меня. Они смотрят на меня, входят вместе со мной в дом и сопровождают меня в комнату. Опять же, я не знаю, кто сказал, что кошки не способны испытывать и выражать эмоции. Потому что питомцы Зорайде смотрят так, как люди, которые все понимают. Наверное, кошки пытаются сказать, что подобные ситуации случаются со всеми пятнадцатилетними девушками, когда они впервые в жизни влюбляются и разочаровываются. Еще я не знаю, почему и как кошки оказались здесь именно в тот момент, когда я больше всего в них нуждалась, но, по-моему, в этом замешана моя подруга, ведь настоящие друзья, даже находясь далеко, чувствуют, что их друзьям нужна помощь. Или это очередная странность из тех, что так часто происходят в этом городе? Для меня это не имеет большого значения. Честно говоря, мне вообще все равно. Я лежу в кровати, а кошки смотрят на меня так мило, что со мной, наконец, случается то, что уже много раз должно было случиться после второго сентября тысяча девятьсот семьдесят девятого года. Я плачу.

Автобус долго не может выехать из города. Он проезжает через все кварталы и движется медленно из-за того, что Салту-Бониту расположен на холмах. На стенах домов висят плакаты с фотографией команды по плаванию ― это фото мы сделали на последней тренировке. На некоторых плакатах ― надпись: «Плыви, Лола. Плыви!». Я задергиваю шторку на окне. Я не хочу видеть эти фотографии.

Девушка, сидящая рядом, все время смотрит на меня, как будто она меня знает. Я боюсь, что она что-нибудь спросит, но вскоре ребенок с лысой головой, которого она держит на руках, начинает плакать, и она отвлекается на него.

Я возвращаюсь домой. Я потратила последние деньги на билет и уехала, никому ничего не сказав. На самом деле, единственный человек, которому я хотела рассказать все, что произошло, и предупредить о своем побеге, – это Зорайде. Но ее тоже нет в городе. Рано или поздно все тебя покидают.

Мне больше нечего делать в Салту-Бониту. Габриэль меня ненавидит. Плавать баттерфляем у меня так и не получается, и мне нет смысла обманывать надежды всего города, будто я смогу выиграть для них соревнования. Я не смогу. Я ничего не могу сейчас сделать. Практически ничего. Но я хотя бы научилась плакать. Плакать почти так же громко и искренне, как безволосый ребенок на руках у молодой девушки, сидящей рядом со мной. Мы оба плачем. Пассажиры автобуса, наверное, думают, что им очень не повезло с попутчиками.

Я громко судорожно рыдаю двадцать минут, после чего засыпаю. Проваливаюсь в сон, словно внутрь самой себя. Когда я просыпаюсь, вся в соплях, с опухшими глазами и растрепанными волосами, автобус уже стоит на вокзале моего города. Девушки с ребенком рядом нет. Я смотрю в окно на этот серый оживленный город и не понимаю, почему я здесь. Водитель кричит мне:

– Девушка, выходите, автобус отправится обратно в Салту-Бониту через полчаса!