Книга Комплексное плавание, или Дни, когда я научилась летать, страница 58 – Кека Рейс

Я приезжаю домой, потратив более сорока минут на дорогу на метро и автобусе. Мама и Рауль ничуть не удивились моему возвращению. Скорее всего, они были уверены, что я не смогу провести все каникулы в таком маленьком городке, как Салту-Бониту. Поэтому они ни о чем меня не спрашивают. А дом остался прежним. Это грустное и тихое место, полное тщательно охраняемых секретов и разбросанных повсюду ингаляторов от астмы.

Находиться здесь сейчас особенно некомфортно. После моего пребывания в Салту-Бониту чувство, что я чужая в этом городе, в этом доме и в этой семье, только усилилось. Подошло время ужина. Я смотрю на стейк в своей тарелке, и он выглядит еще более грустным и расстроенным, чем я. Мама смотрит на меня краем глаза и пытается что-то спросить, но я не понимаю, что именно, и молчу. Тогда она поступает как обычно: улыбается Раулю и заводит с ним легкий и непринужденный разговор ни о чем.

Проходит два дня, за которые ничего не происходит. Я сижу в своей комнате и стараюсь ни о чем не думать. Правда, получается плохо. Как только мне удается скрыться от матери и брата, появляется Габриэль. Вернее, появляется Любовь. Появляется Любовь. В памяти всплывает все произошедшее с того момента, как я впервые встретила этого парня у выхода из спортивного клуба.

Я включаю кассету с папиным голосом и, чтобы отогнать мысли об этом парне, пытаюсь сосредоточиться на песне, которую папа записал для меня. Но ничего не получается. Пытаюсь смотреть кино, но все фильмы кажутся слишком глупыми. Не могу читать книги, которых у меня накопилось достаточно много: «Туманы Авалона», «Я Кристина», «Комплекс Золушки». Я слушаю самую грустную песню на свете, «I wish you were here» группы Pink Floyd, и вспоминаю ночь, когда еще не знала о существовании этой песни, а Габриэль насвистывал ее фрагмент, чтобы развеять мою грусть. Грусть переполняет меня и сейчас. Мне пятнадцать лет, и у меня в груди образовалась огромная дыра. Дыра, которая никогда не затянется. Дыра, которая поглощает меня и в которую я падаю все глубже, глубже и глубже. Сейчас я прячу голову под подушку и думаю, что предпочла бы умереть, чем чувствовать эту пустоту. Вот бы ты был здесь.

Сейчас три часа дня, и в этом доме, где нет ни запаха готовящейся еды, ни отметок о росте детей на стенах, ни пятен от детских игр на диване, звонит телефон. Должно быть, я проспала тысячу двести часов: я ощущаю в теле тяжесть, голова болит. Вдруг я слышу голос брата, который отвечает на звонок в прихожей:

– Да. Лола живет здесь, да. Тренер? Откуда?

Мое сердце начинает бешено колотиться. Я вскакиваю, бегу к брату и подаю ему знаки, чтобы он соврал ради меня, хотя знаю, что он этого не сделает. У нас с ним никогда не было никакого единения или взаимопонимания. И вообще таких отношений, какие бывают у нормальных брата и сестры. Но я не могу рисковать. И вдруг он поступает очень неожиданно:

– Нет, Лолы здесь нет. Не знаю, понятия не имею. Мама тоже не знает. Хорошо, я передам. Скажите, что передать.

Вот это да! Брат соврал ради меня.

– Это был тренер команды по плаванию из Салту-Бониту.

Я делаю вид, что меня это не интересует, и возвращаюсь в свою комнату. Я не давала Эрику номер домашнего телефона и понятия не имею, как он его узнал.