Книга Сон выдр, страница 27 – Мари-Кристин Шартье

— И?

— И теперь мне хочется, чтобы он прекратил с ними зависать… Вот бы откатить все назад.

— Чтобы вы никогда не встретились?

— Хм… нет, просто я приберегла бы его только для себя. Тогда расставаться было бы проще.

В голове проносится мысль о Марианне, моей бывшей, которую я бросил пять месяцев назад, ни разу не пожалев. Облик Марианны на несколько секунд всплывает в памяти. Трясу головой, словно пытаясь его прогнать.

— Раз уж ты знаешь, что Джастин никуда не денется, чего ты хочешь?

— Перестать на него сердиться. Переключиться на что-то другое.

— Мой психолог сказала бы, что это две совершенно разные задачи.

— Вероятно. Может, мне тоже стоит походить на сеансы.

— Почему нет? Они еще никому не навредили. А пока ты можешь начать с того, чтобы прикинуть, как решить одну из двух своих проблем.

Она кивает. Мы молчим. Мои слова оседают вокруг нас, как пыль после порыва ветра. Краем глаза я смотрю на Эмили. Боль читается в ее чертах, в позе, пронизывает голос. Я хотел бы обнять Эмили, утешить ее. Забавно: давно чужая скорбь не перекрывала для меня собственную. Мою, мамину, Андре. Больше всего на свете меня раздражает Марианна. Но Эмили затмевает всех их, возможно, именно потому, что она не из числа близких. Не имеет ко мне никакого отношения. Я чувствую, что не могу помочь своей матери, отчиму или даже Марианне оправиться. Потому что отчасти виноват в их страданиях. С Эмили все по-другому, и мне от этого хорошо, как бы странно ни звучало.

— О чем думаешь? — спрашивает она.

— Что хотел бы тебе помочь. Ты не заслуживаешь страданий.

— Никто не заслуживает.

— Конечно, но на всех у меня сочувствия не хватает. Приходится выбирать.

Она смотрит на меня, разинув рот. Ее сочные губы складываются в почти идеальную букву «О». Затем она улыбается. Это стирает часть печали, которая живет в ее глазах.

— Что ж, тогда спасибо.

— Но не думай, будто ты такая особенная, — добавляю я, возвращая ей ее фразу из нашего первого разговора.

Она смеется, прикрыв рот тыльной стороной ладони.

— Получается, мы оба не особенные.

— Ты все верно поняла.

Она смотрит на меня, не отводя взгляда. Я задерживаю дыхание, чувствуя странную боль в животе. Забыл, как чей-то взгляд может остановить время.

Сегодня барбекю у Джастина. Барбекю, на которое я не приду — нашла способ отвертеться с помощью не менее сомнительного мероприятия: я пойду к отцу.

Должна признаться, что долго взвешивала все за и против, прежде чем принять это решение. За последний год я видела папу трижды: в канун Рождества, на мой день рождения и на его. Каждый раз вместе с ним была та самая Фанни, отчего встречи становились такими же приятными, как вырывание зубов без наркоза. Мама всегда считает, что я преувеличиваю, хотя по глазам вижу — ей приятно слышать, как я ругаю Фанни. Пусть крах брака глубоко ранил маму, во имя заботы обо мне она призывает меня продолжать поддерживать отношения с отцом и заставляет себя не говорить плохо о своей сопернице — по крайней мере, при мне. Я делаю это вместо нее, мне проще: я могу презирать Фанни за двоих.

Тем не менее между Джастином и отцом я выбрала последнего: у Патрика я начинаю привыкать к дискомфорту, создаваемому обстоятельствами. Что касается Джастина, я даже не хочу пытаться принять ситуацию.