Книга Сон выдр, страница 28 – Мари-Кристин Шартье

Он написал мне сегодня утром. Захотел узнать, ждать ли меня. Я ответила, что не могу, иду к отцу. Несмотря на разочарование, Джастин, кажется, обрадовался моему прогрессу. Его «Вау, горжусь тобой» подняло мне настроение.

Когда мы познакомились, боль от ухода Патрика была еще свежа. У Джастина очень дружная семья: это, безусловно, объясняет его желание помирить нас с отцом. Джастин близок со своими родителями, двумя сестрами и братом. Атмосфера у них в доме всегда теплая. Помню, как прошлой зимой пришла поесть фондю с его родными, а потом мы играли в шарики[5]. Вечер настоящих квебекцев. Тем не менее было действительно хорошо.

Затем мы вдвоем пошли смотреть фильм. Прижавшись к любимому, сытая, насмеявшаяся до слез, я чувствовала себя совершенно счастливой. Потом посреди фильма Джастин вдруг выпалил:

— Видишь, насколько это важно?

— Ты о чем?

— О семье, Эмили. О твоей семье.

— Но…

— Ты должна поговорить с отцом. Тебе же больно от того, как вы отдалились.

— Почему это я должна чинить то, что он разрушил?

— Потому что, если ни один из вас не пойдет навстречу другому, между вами так и останутся руины.

— Милый, да ты настоящий поэт, — съязвила я.

— Ты шутишь, потому что пытаешься сменить тему.

Я нахмурилась, и он отстал — на этот раз. Джастин явно считал меня чересчур жестокой. Ему, которого никогда не предавали близкие, трудно было понять, что прощение еще надо заслужить.

Когда я паркую машину перед отцовским домом, у меня пищит мобильник. Это Оливия. Ага, Джастин сообщил ей о моем дезертирстве.

И это правда. Оливия ежедневно намазывает на себя какое-то безумное для восемнадцатилетней девушки, у которой в жизни даже прыщика не было, количество кремов, масок и прочих омолаживающих средств. Она у нас настоящий эксперт.

Я захожу на задний двор и первое, что вижу, — как моя мачеха Фанни жарится на солнышке. Судя по тому, как верх бикини стискивает грудь, купальник она явно покупала еще до пластики.

Ладно, я перегибаю. Ничего не могу с собой поделать, меня все в ней бесит: стриженые черные волосы, большие карие глаза с длинными ресницами, полные губы, пирсинг в бровях, даже ее имя. Особенно имя: оно говорит о возрасте Фанни. Ей двадцать шесть. Она всего на восемь лет старше меня. Ну хотя бы Фанни не пытается играть со мной в умудренную жизнью мать: сама догадывается, насколько нелепо это выглядело бы. Нет, все еще хуже: Фанни пытается со мной подружиться. Благородное намерение, только я не могу забыть, что она трахается с моим отцом. Это сводит на нет любую возможность дружбы между нами.

Я оглядываюсь вокруг. Во дворе собрались друзья отца и Фанни. Они образуют разношерстную группу: с одной стороны более или менее пузатые пятидесятилетние мужики, с другой — молодые люди лет двадцати, загорелые и в татуировках. На долю секунды мне кажется, что, пожалуй, все-таки стоило пойти к Джастину. Я могла бы любоваться его мышцами, демонстрировать свою задницу в облегающем комбинезоне, ведь ему наверняка до сих пор приятно на нее смотреть, даже если он больше меня не любит. Джастин явно сможет отличить любовь от страсти. А мне было бы полезно вновь почувствовать себя если не любимой, то хотя бы желанной.