Онлайн книга «А что если?»
|
Я рыдаю, мама встает и обнимает меня. Сначала робко, потом все нежнее, по мере того как я расслабляюсь и прижимаюсь к ней. Я не знаю, сколько времени мы сидим обнявшись и молчим – полчаса, сорок минут? Нас выводит из оцепенения покашливание отца. Я поднимаю глаза – он стоит в дверях кухни с двумя пакетами продуктов. – Папа! – кричу я, бросаясь ему на шею. – Я так по тебе скучала. Мама сказала мне… И… Я счастлива, что я здесь. Я… – Я тоже скучал по тебе, моя принцесса, я тоже. Глава 50 На следующий день я просыпаюсь в пять утра, совершенно разбитая, разница во времени сказывается. Спала я мало, прокручивая в голове то, что рассказала мне мама и о чем я даже отдаленно не догадывалась до вчерашнего вечера. Она была удочерена и обнаружила это ужасным образом, тогда, когда уже никто не сможет рассказать подробностей. Муна всегда отказывалась фотографироваться и объясняла нам, что фотография отнимает частицу жизни и она не хочет умереть, застыв на глянцевой бумаге. На самом деле так она объясняла тот факт, что не было ни одной фотографии, где она беременна мамой или в роддоме. Я никогда не задавала вопросов, только закатывала глаза. Такой уж была Муна. Одна из многих ее причуд. С годами я все больше убеждалась, что отношения между ней и мамой сложные, несправедливо винила мамин характер, ведь она очень принципиальная и иногда вспыльчивая. Хотела Муна того или нет, этот секрет наверняка тяготил их отношения. Он был, но бабушка не сказала о нем ни слова. Я думаю, чем старше становилась мама, тем труднее было бабушке признаться ей. Бабушка, которую я так любила, оказалась мне не родной. Понемногу я понимаю, почему мама ничего не сказала нам, она щадила наши воспоминания, нашу любовь к Муне. Я не знаю, который сейчас час во Франции, день там или ночь, но не важно, я посылаю сообщение Летисии, чтобы поделиться новостью. Она говорила со мной очень сухо, когда я сказала ей о поездке в Канаду, но я ее знаю: в глубине души она ждет и надеется на объяснение. Маму удочерили. Муна не ее биологическая мать. Ее настоящую мать зовут Габриэль, она нездорова, думает, что маму зовут Луизой. И она живет здесь, с ними. Жестоко вываливать все вот так, но ничего не поделаешь. Я долго думаю, но в конце концов отправляю сообщение как есть. Долго ждать не приходится – телефон звонит. – Летисия? – Если это шутка, то не смешно! Я с минуты на минуту жду пациента на удаление зуба мудрости, так что лучше не нервируй меня. По крайней мере, я не потревожила ее среди ночи, уже что-то. Моя сестра просыпается злой, как собака, если ее разбудить. – Уверяю тебя, это не шутка. Мама случайно выяснила после похорон Муны, что та ее удочерила. Я рассказываю всю историю и, хотя нас разделяют тысячи километров, чувствую, как на другом конце она понемногу тает. – Мне и в голову не могло прийти, – произносит она. – А я-то до сих пор отказываюсь с ней разговаривать, какая же я бессердечная! – Ты не могла знать. Это она решила все от нас скрыть и смирилась с последствиями этого решения, хотя страдала так же, как мы, насколько я поняла. – Она рядом? Можешь передать ей трубку? Я должна извиниться… – Э-э, я не знаю, который сейчас час во Франции, но… – Около полудня. – Ага, а здесь пять часов утра. Не самый лучший час для извинений, тем более по телефону. Перезвони ей через несколько часов. |