Книга Какие планы на Рождество?, страница 23 – Карен Понт

— Как это ужасно. Простите, я не знала. Очень сожалею.

— Что теперь говорить. Он знал, что работа связана с риском.

Взволнованная, я накрываю ладонью руку Давида. Скосив на меня взгляд, он вдруг начинает хохотать.

— Не забегайте вперед далеко, а то выйдет слишком легко.

— Простите, что?

— Мой отец не умирал. Но для меня он почти не существует. Последние новости про него — что он где-то в Австралии с новой женой, которая его на двадцать лет моложе. Он взял и быстренько свинтил от матери два года назад, чтобы, так сказать, наверстать упущенное время. Со скандалом и долгами.

— Подумать только, а ведь я готова была вас пожалеть! Как можно лгать о таких тяжелых обстоятельствах?

— Признаю, это была плохая шутка. Но видели бы вы свое лицо. Еще несколько минут, и вы бросились бы мне на шею, чтобы утешить. Между прочим, ваша рука еще лежит на моей.

— Подумаешь, — обиженно отвечаю я, поспешно отдергивая руку.

Стоит мне только почувствовать к нему симпатию, подумав, что предстоящие дни пройдут не так уж плохо, — как вдруг он умудряется оправдать мое первое впечатление. Этот тип невыносим. Отворачиваюсь и опять погружаюсь в созерцание пролетающих за окном пейзажей.

Проходит несколько минут, пока он не решается прервать молчание, ставшее уже тяжелым.

— Мне очень жаль, Полина. Мне не следовало шутить на такую тему. Это было совсем не смешно. Ведь я говорил вам, что у меня своеобразное чувство юмора.

— Да, вам не следовало шутить.

Я растаяла, сама того не желая. По крайней мере, можно сказать одно — мужчин, способных вот так извиниться, я встречала в своей жизни не часто.

— Впредь буду довольствоваться обычными шутками про вашего помощника директора по кадрам.

Нет, мне кажется, что под конец поездки я все-таки пришибу этого парня лопатой.

Часа через два с половиной мы останавливаемся в деревне в нескольких километрах от выезда на автотрассу — перекусить. Видимо, путь впереди еще долгий, но урчание желудка оказалось сильней.

— Заезжаю сюда каждый раз, как еду к матери, — объясняет он. — У них тут лучшие трюфеля во всем регионе.

Мы делаем заказ, и в ожидании, пока нам его принесут, я не без опаски все-таки снова спрашиваю его про семью.

— Брат и сестра старше вас?

— Сестра старше, причем не упускает случая мне про это напомнить. Ей на три года больше, чем мне. А брат самый младший в семье. Он на год моложе меня.

— Посерединке быть непросто, понимаю…

— Что вы об этом знаете? — перебивает он грубо. — Не вы ли мне говорили, что вы единственная дочь?

— Да… Но это не мешает мне иметь друзей, у которых тоже есть братья и сестры, и понимать, что быть посередке — позиция не самая желанная. Или я задела чувствительную струну?

— Нет, ничуть.

По быстроте ответа понимаю: он врет. Ну вот, случайно раскопала его слабости.

— Расскажите о вашей сестре.

— Что вы хотите знать?

— Чем занимается в жизни, какая она, ну все такое. Как обычно.

— Она модельер. Шьет подвенечные платья. И в Санта-Две-Ёлки у нее собственный бутик.

— Бутик подвенечных платьев, затерянный в деревушке на вершине горы?

— Да. А почему нет?

— Это местечко кажется смешным для торговли свадебными платьями.

— Ошибаетесь! Атмосфера там весьма располагает как к заключению брака, так и к торжественной церемонии. Ежегодно множество людей приезжает сыграть свадьбу именно в нашу деревню. Маделина со своими платьями там почти звезда.