Книга Какие планы на Рождество?, страница 20 – Карен Понт

— И то и другое? — подхватываю я. — А спор все жарче, а? Ты не находишь, Эстелла?

— Точно-точно!

Мы все оборачиваемся к Жозефине: это бывает нечасто, но теперь она вдруг привлекает всеобщее внимание.

— Не стану я отвечать на это. Сами прекрасно знаете — у нас с Тибо пакт о неразглашении…

— Ах вот как… Ну это только потому, что ты ни в какую не хочешь признать меня суперлюбовником. Согласись же.

Жозефина не желает ничего признавать и только потягивает тихонечко свой коктейль, чтобы нам стало еще яснее: больше из нее ни слова не выдавишь.

Очень жаль.

— Все вы не правы, оба, — вздыхаю я. — Но ты-то, Тибо, можно узнать твое мнение по поводу размера? Какая разница, какой размер, если мужик не может доставить женщине удовольствие? Вот ты, как парень, скажи нам: ты согласен, что суть не в размере?

— Одно могу сказать точно: вы, девчонки, даже представить не можете, какому прессингу подвергаете нас, парней. А ведь все это ради вас! Как будто дело только в нашем умении, вы хотите переложить всю ответственность на хрупкие плечи наших членов! А вам не кажется, что в этом процессе участвуют двое, и вам тоже не мешало бы подучиться, как с ним обращаться!

— Но если попадается тот, кто в постели совсем беспомощен, тогда пусть уж лучше у него будет длинный. ЧТО И ТРЕБОВАЛОСЬ ДОКАЗАТЬ! Сколько еще повторять, — снова восклицает Жозефина.

— Вау, остерегайся слишком громко рассуждать об этом — рискуешь сделать так, что ни у кого больше не встанет, — возражает ей Тибо. — И к сожалению для вас, дорогие дамы, длинный, но вялый — это тоже неэффективно.

Я покатываюсь со смеху.

— И слишком проворный тоже не годится! Ладно-ладно-ладно, все это очень интересно, но я так до сих пор и не решила, что паковать в чемодан! Напоминаю, что завтра мне уезжать. Итак, что мне, по-вашему, взять с собой?

— Я хоть и выше всех этих разговоров о шмотках, но на всякий случай выскажусь: шерстяные пуловеры и теплые кофты? — подсказывает Тибо.

— И не забудь надеть компрессионные чулки, если уж на то пошло, — прерывает его Жозефина. — Нет, ей следует выбрать одежду, которая выгодно подчеркнет ее достоинства. Вот, например, помнишь, то платье, которое ты купила.

— Бирюзовое на тонких бретельках?

— Да!

— Жозефина, я отправляюсь в горы, Тибо прав. Там будет минус офигеть-как-много-тысяч градусов, я не могу расхаживать в летнем платье на бретельках. Ты уж как скажешь, так хоть стой, хоть падай. Не пройдет и нескольких минут, как я заледенею. И к твоему сведению, еду я вовсе не за тем, чтобы его соблазнить.

— Вот видишь, ты уже и сама говоришь «к твоему сведению», — немедленно вскрикивает Эстелла. — Вы созданы друг для друга, вы оба! Держу пари, что утром двадцать пятого декабря он будет от тебя без ума.

— И этого добиться будет легче в обтягивающих платьях, а не в толстых шерстяных пуловерах! О чем я и толкую уже битый час.

— Все с вами понятно, — говорю я, допивая свой стаканчик. — Ничего там не будет, уверяю вас. Ничего в квадрате.

— Ни даже маленького невинного поцелуйчика под звездным небом после двух чашечек горячего шоколада со взбитыми сливками?

— Ни даже поцелуйчика. А ты пересмотрела фильмов о Рождестве! А еще слишком зависима от «Игры престолов», тебе срочно нужно лечиться!

— Напрягись же хоть немножко и подумай о своих несчастных друзьях, которым предстоит провести Рождество в семейном кругу! — восклицает Жозефина. — Мне придется сидеть за столом зажатой между дядюшкой Анри, рыгающим после каждого блюда — это он так проталкивает его дальше, в желудок, — и тетушкой Гислен — а она любит как раз под разделку жареного каплуна расписывать в красках, как ей удаляли желчный пузырь. Не лишай меня надежд на ремейк «Грязных танцев» в том краю, где живет Санта-Клаус!